Шрифт:
– Холм, это, во-первых более сильный сигнал, а во-вторых, некоторая гарантия от, например наводнения. Значит, будем исходить из того, что инженеры, проектирующие бакен, были не глупее нас и ввели в программу, выбирающую место посадки, те же соображения. Поэтому, чтобы сузить район наших поисков, будем сначала обыскивать те места, что выделены на снимке бледным цветом, – заключил Пат.
Дождь к тому времени прекратился, звонкие капли продолжали срываться с листьев, но небо разъяснилось.
– Карта у нас ненадёжная, – заметил я, – но логика твоя мне нравится. Надо осмотреть округу с дерева, поискать холмы…
Я полез по сучьям наверх. На этой планете мне то и дело приходилось карабкаться на вершины деревьев. К концу путешествия я, наверно, стану настоящим верхолазом. Где-то к середине пути я стал понимать, что взбираться на дерево сразу после дождя – негодная идея. Ветки выскальзывали из рук, ноги съезжали с опоры, причём, чем ближе к вершине, тем становилось хуже. Но не возвращаться же? Я добрался до места, с которого открывался хороший вид на окрестности. Осмотрев их и не заметив ничего, заслуживающего внимания, я захотел увидеть, что находится у меня за спиной. Для этого надо было развернуться. Осторожно я стал перемещаться по суку, на котором стоял, перехватывая ветки мокрыми ладонями, и в какой-то миг сырая кора скользнула у меня под ногами. Я бы неминуемо сорвался, но когда я беспомощно взмахнул руками, мне подвернулось удобное ответвление, за которое я инстинктивно и ухватился. Переведя дух, и уняв колотившееся сердце, я вдруг увидел холм – единственный в округе.
– Пат! – закричал я, надежно держась за ветку. – Здесь всего один холм, вон там.
Я указал рукой.– Запомни направление! Вон там!
'Слышу, запомнил!' – раздалось у меня в голове. Я начал осторожно спускаться. Всё обошлось, я благополучно добрался до земли. Пат подал мою дубину, и мы двинулись в сторону холма. День клонился к вечеру, уже смеркалось и нужного места мы достигли только к завтрашнему утру. Несколько раз мы прошли по той возвышенности, но бакен нам не встречался. Произошло это как-то обыденно. Мы вышли из кустов после очередного прохода, на поляне я увидел полусферу, почти скрытую в траве и понял, что это бакен… Я остановился. Патрик спросил:– Чего ждём?
– Кажется, мы пришли, – ответил я. – Вон, смотри, это он.
Я показал рукой на бакен.– Никогда бы не подумал… – пробормотал О'Доннел. – Неказисто выглядит.
Да, выглядел бакен не очень эффектно, но это был он, никакой ошибки. Автомат, обнаруживший планету, опустился здесь, уничтожил лес вокруг, сообщил о находке в Центр астрогации, а сам зарылся в землю и стал астрогационным бакеном.
Теперь следовало подумать, как проникнуть внутрь. Я знал устройство бакена, но чисто теоретически: мы проходили их, когда я получал пилотские права. Там внутри гиперпространственный передатчик, любой корабль, проходящий мимо, получает сигналы и может определить свои координаты. Надо изменить сигнал, который он передаёт, тогда у нас есть шансы. Конечно, мало кто слушает эти сигналы, но может повезти…
На следующий день утром Пат отправился на охоту, а я стал думать, как пробиться внутрь бакена. Странно, но на курсе астрогации нам ничего про это не рассказывали. Это должно быть очень просто, вряд ли астрогационный знак обладает высокой степенью защиты.
Я обошёл угрюмую полусферу, пытаясь найти кнопку или рычаг, но ничего похожего не заметил. Голосовая команда? Я подумал и сказал:
– Отворись!
Бакен не отреагировал.– Сезам, откройся! Симсим, открой дверь! Отопрись! Дура железная, открывайся! Пусти меня внутрь! – орал я на полусферу, но бакен молчал…
Дьявол! Мне очень хотелось проникнуть внутрь к возвращению O'Доннела. Надо же показать ему свою нужность. Во время похода основная тяжесть легла на него. Не люблю быть обузой, но лишь к середине пути я более-менее обвыкся. Всю дорогу я мечтал, как проникну внутрь бакена легко и просто, а потом перепрограммирую передатчик. И тут такой облом…
Я злобно пнул полусферу ботинком, она не отозвалась. Ну должна же она как-то открываться? Как? Как-то просто и только для человека…
Я посмотрел в зеленоватое небо. Местное солнце нещадно палило оттуда, хотелось пить. По счастью поблизости протекал ручеёк, его весёлое журчанье было слышно издалека. Я спустился к нему и пока хлебал воду, в голову мне пришла простая мысль.
Бакен должен открыться только для представителя вида гомо сапиенс, но чем человек разумный отличается от прочих животных? Способностью мыслить.
'Надо попробовать', – подумал я, умылся ледяной водой и вернулся к астрогационному знаку.
'Откройся', – подумал я, стоя перед бакеном. Бакен не отреагировал. Моя мысль оказалась мёртворождённой. 'Как же тебя отпереть… – думал я в отчаянии. – Каким способом?' Пели птицы, шумели деревья, местные насекомые стрекотали в траве, под холмом журчал ручей. Обстановка была благостная, я успокоился и решил не нервничать, а подумать. Итак, что я предпринял, для проникновения внутрь? Я ходил вокруг, орал на него, 'толкал мыслю' перед ним, но что-то я забыл… О, вот! Я его не трогал. Сделав шаг вперёд, я положил руку на нагретый бронепластик. Поверхность полусферы вздрогнула и синтезированный голос проскрипел:– Астрогационный знак УП-46Л17.
От неожиданности я отпрыгнул. Поверхность бакена задрожала, но тут же всё затихло. Обойдя бакен, я с другой стороны обнаружил открытый люк. Получилось! Я открыл его… Мне захотелось петь и плясать от радости, но я сдержался.
* * * Перепрограммировать сигнальное устройства бакена оказалось несложно. Там всё было стандартнее некуда, и для меня как для нейропрограммиста, представляло сущие пустяки. Уже через час компьютер бакена объявил своим скрипучим голосом: