БУРЫЙ. Да зря ты дергаешься. Все у вас получится.

МАША. Так ведь еще неизвестно, кто явится. Нас предупреждали — может явиться сам дух покойника, а может какая-нибудь нечистая сила — и будет врать, а потом от нее не отцепишься... Или сразу за собой утащит, или привяжется, понимаешь? А у меня опыта мало, я первый год работаю, и еще та девчонка, Евдокимова, что ли... Она для себя зазыв с того света делала, одна была, в той самой бане, где мы посвящение проходили. Мы рядом у бабки в доме спали, а она на всю ночь в бане заперлась. Утром нет ее и нет! Мы дверь ломали, она там на полу, голая, ползает, вся исцарапанная, и руками вот так делает, вот так...

Маша загребает руками.

БУРЫЙ. Да это я уже слышал. Мало ли с чего у нее крыша поехала. Может, она у вас с самого начала была с приветом, а потом добавила на старые дрожжи. Ты-то ведь в своем уме... дурочка ты моя...

Обнимает и целует Машу, она отвечает поцелуем.

МАША. Надо же, а я сперва подумала — ты совсем тупой, как горилла. Сидишь, морда каменная, бу-бу-бу...

БУРЫЙ. Разочаровалась?

Маша смеется и вдруг зажимает рот рукой.

МАША. Отстань! Нельзя же! Все испортишь! Мне тоже настроиться надо!

БУРЫЙ. Ща я тебя настрою... Да не дергайся...

МАША. Ты совсем, да? Мне же нельзя!

БУРЫЙ. Чего — нельзя? Вчера можно было, а сегодня — нельзя?

МАША. Мне же сейчас работать! Мне энергия нужна!

БУРЫЙ. Будет тебе энергия!

МАША. Да пусти же! Дурак!

Она сопротивляется, но умеренно. На шум выскакивает Лиза.

МАША. Ой, мама дорогая! Лиза, молчать! Назад! Вот видишь, ты все чуть не испортил!

БУРЫЙ. Ничего я не испортил.

МАША. А если бы она закричала? И все! И ни черта бы не вышло. Ты пойми — ей перед тем, как духа вызывать, нужно держать пост и молчать. Даже кашлять нельзя. Это очень важно!

Бурый смотрит на часы.

БУРЫЙ. Давно стемнело. И время самое то. Это же не обязательно в полночь?

МАША. Ну что ты все лезешь не в свое дело? Надо по правилам, иначе дух не явится.

БУРЫЙ. Не все ли ему на том свете равно, у нас полночь или не полночь?

МАША. Если ты такой умный — пойди погуляй. Это тебе не цирк, зрителей не надо.

БУРЫЙ. Никуда я не пойду — мало ли что? Вдруг ты тоже голая ползать начнешь? Я знаешь что — я в туалете спрячусь. Если чего — вылезу. А Лизке этой скажи, что твой мужик домой поехал, пельмени варить. Ты не бойся — я с такими духами справлялся, что этот Лизкин для меня — тьфу.

МАША. А что? Это идея. Ты там сиденье опусти и сиди. Лизке без тебя тоже как-то легче будет. А то будешь торчать, как зритель...

БУРЫЙ. Намучалась девочка. Может, ей после этого зазыва хоть немного легче станет.

МАША. Это тебе не валерьянка. Ой! Ключи!

Берет со столика на колесах ключи и начинает раскидывать по салону.

БУРЫЙ. Для нечистой силы?

МАША. Хоть бы не понадобились...

МАГИСТР. А вот ключики — это хорошо. Ключики я потом приберу. Мои будут ключики...

МАША. Ой! День! Какой сегодня день?!

БУРЫЙ. А что?

МАША. Нужен женский!

БУРЫЙ. Восьмое марта, что ли?

МАША. Да нет же! Среда, пятница или суббота! Для зазыва нужен обязательно женский день, иначе не сработает!

БУРЫЙ. Так ведь мужика вызываем. Перестань, Машка, хватит. Пора за работу. Тебе что, совсем девчонку не жалко?

МАША. Тебе зато слишком жалко.

БУРЫЙ. Дурочка ты все-таки. Вот за что я тебя люблю — за то, что ты такая вся ревнивая дурочка. Пойми, Лизке ведь немного надо — два слова всего сказать и его лицо увидеть. А это в любой день можно.

МАША. Ну, тогда... начинаем. Где кладбищенская земля?

БУРЫЙ. Вот.

Выволакивает из-за холодильника мешок.

МАША. Да ты с ума сошел! Ты что, все кладбище сгреб? Там же нужно...

БУРЫЙ. Ну, сколько?

МАША. Ну, килограмм, ну, два...

БУРЫЙ. Стану я ради двух кило руки пачкать. Бери, потом еще пригодится. Да, и еще пятаков тебе наменял.

МАША. Тоже целый мешок? Клади сюда. Я сейчас начерчу круг, а ты давай прячься. Время позднее.

Работать — так работать.

Бурый, положив мелочь на стол, обнимает ее и целует.

МАША. Ну, иди, иди... Если чего — я тебя позову.