Она показывает пальцем на дедовы ноги.

БУРЫЙ. Сказал же — ночью вынесу и положу на трамвайной остановке.

МАША. А если он и там не проснется?

БУРЫЙ. Значит, такая его судьба.

МАША. Ты его хоть в холл вытащи. А то нехорошо. При постороннем духов не вызывают.

БУРЫЙ. Так он же все равно спит...

МАША. Тебе трудно, что ли? А если мы об него споткнемся? И все — коту под хвост!

БУРЫЙ. Вот это — аргумент.

Подхватывает деда подмышки и, с помощью Маши, вытаскивает в холл. Маша бежит в конурку, где ждет Лиза, возвращается оттуда с покрывалом и укутывает деда.

БУРЫЙ. Умница. Теперь его даже не видно.

МАША. Нет, все не так, все не так! Все неправильно! Никакой дух не явится, зря ты все это затеял.

БУРЫЙ. Ни фига, выманим!

Он обнимает Машу и целует, Маша прижимается.

МАША. Может, не надо, а? Это же прямая дорога в дурдом.

БУРЫЙ. Да что ты заладила — дурдом, дурдом! Не получится — значит, не судьба. Девчонку жалко! Знаешь, как это — когда не простилась? Вот у нас Наташка такая была, мужа убили, без нее похоронили, она рассказывала — во-первых, кошмары снились, во-вторых, муж во сне ругался, а она еще перед тем как-то по-глупому налево сходила...

МАША. Ну так кто ж ей виноват?

БУРЫЙ. Я же говорю — по-глупому. Подружка стерва попалась, подпоила и к одному козлу в постель уложила. Стрелять таких подружек. Так Наташка ночью на кладбище бегала, мы за ней ездили, по всему кладбищу ловили. Прикинь — ночь, кресты торчат, на дорожке — два джипа, меж крестами фонари скачут, люди бегают, ор, мат... Ты что, хочешь, чтобы эта Лизка повадилась ночью на кладбище шастать? Там знаешь сколько всякой сволочи водится?

МАША. Не хочу, и в дурдом тоже не хочу.

БУРЫЙ. А то еще история была. У нас одного убили, знаешь, совсем по-глупому, в тире, дурака валяли, инструктору в ухо заехали, устроили пальбу, ну, бухие все были... А у него батя с норовом, повадился каждый день на кладбище ходить. Дело было уже в декабре, темнеет рано. Вот он возвращается — а он не через главные ворота ходил, а через дырку в заборе, так к троллейбусной остановке ближе, — и слышит прямо из под земли — у-у, у-у!!!

МАША. Да ну тебя!

Она пытается высвободиться, но Бурый не пускает.

БУРЫЙ. А он мужик норовистый — пошел смотреть, кто там под землей воет. И что оказалось? Алкаши повадились на кладбище оттягиваться, там же лавочки, даже на многих могилках столики. И вот один свалился в свежую могилу и в ней заснул. Там эти, гробокопатели, придумали заранее могилы рыть, с осени, пока земля не такая мерзлая. Ну, проснулся, а вылезть не может, темно, холодно, жуть. Тот мужик ему шарф спустил, вытащил. Представляешь, если Лизка на кладбище такое у-у услышит?

МАША. Да ну тебя! И так жуть берет, а тут еще ты со своими глупостями.

БУРЫЙ. Почему с глупостями?

МАША. Потому что! Ну, как ты не понимаешь? Вот вы с Лизкой меня уговорили, а я ведь посвящение — и то еле-еле прошла. Мне в лучшем случае карты раскидывать можно или там венец безбрачия снимать, или какую-нибудь порчу, не очень сложную, а вы хотите, чтобы я зазыв на мертвый дух выполнила!

БУРЫЙ. Так диплом же!

МАША. А что — диплом?! Наша фабрика — тю-тю, зарплату полгода не платили, товаром выдавали, нас уже с базаров гонять стали — прикинь, ряд баб, и у всех в руках желтые эмалированные кастрюли! Кому мы на фиг нужны?! В дилеры идти — вложиться надо, вон подружка тыщу гринов в косметику вложила, а эта косметика вообще польская оказалась! В косметический салон звали массажисткой, я пришла — а он никакой не косметический, блин! Это только так называется, а массаж — эротический! Потом продавцом предложили. Мы с подружкой пошли — и в первый же месяц на нее недостачи шесть тысяч повесили, а зарплата — три тысячи! Ну, думаю, следующая недостача моя будет, и — деру.

БУРЫЙ. Так в бизнес идти надо. Вон моя хозяйка видишь как раскрутилась.

МАША. У меня характер не тот. Я пробовала, у нас с подружкой фирма была, так еле от нее избавились.

БУРЫЙ. А чем торговали?

МАША. Автоприцепами.

БУРЫЙ. Чем-чем?!

МАША. Ну, у нее свекровь на заводе работает, автоприцепном, или как он там называется. Мы думали, раз свекровь, то должно получиться... Да чего вспоминать! Я вот курсы окончила и очень довольна. Гадаю, порчу снимаю, мне только сложную работу делать нельзя. Меня вон даже в салон «Кассандра» ясновидящей звали, не пошла. И еще я биоэнергетикой занимаюсь, и карму почистить могу...

Из комнатки, где стоит массажная кушетка, выходит босиком Лиза. На ней длинная рубаха, волосы распущены, в руке — свеча.

МАША. Ты чего? А ну, обратно — и молчи, слышишь! Молчи, как рыба об лед!

Лиза показывает на запястье левой руки.

МАША. Ну, потерпи немного, пусть как следует стемнеет. Скоро уже, скоро. Иди, ложись, думай о нем, думай самое хорошее. Поняла?

Лиза кивает и уходит.

МАША. Ей ни есть, ни пить, ни говорить перед зазывом нельзя. Вообще-то и мне тоже... Но иначе не получается...