— Дмитрий Сергеевич, возьмите себя в руки. Тошно на вас смотреть…

Шевардин открыл рот и хотел сказать еще что-то, но тут по стенам пробежал блик от машинных фар, а во дворе под шинами зашуршал гравий.

— Кутасов, — тихо сказал Шеин, выглянув в окно.

По лестнице из гостиной поднимались двое. Кутасов и Воронов.

— Полковник Шевардин, вы арестованы по обвинению в заговоре, — сказал Воронов. — Оставайтесь в кресле, руки на стол.

— Ф-фух… Как он мне надоел… — Верещагин отлепил от сгиба локтя никотиновый пластырь. — Забирайте ваше имущество, полковник.

— Спасибо, — Воронов спрятал плоский микрофончик в карман.

Шевардин переводил взгляд с одного на другого и, наконец, остановил его на Верещагине.

— Сука, — жутко сказал он. — Стукач. Поганый доносчик. Красноармейский выблядок. Цыганская рожа… Главштабовский жополиз. Рогоносец…

— Полегче, господин полковник… — лицо Верещагина оставалось неподвижным. — Князь Волынский-Басманов сказал значительно меньше… Правда, я тогда хуже держал себя в руках… Но я и был в худшей форме. Вы ведь потом не встанете.

— I wish you were tortured to death!

Верещагин еще какое-то мгновение, казалось, был готов ударить, а потом сник.

— Я могу идти, господин Воронов? Я устал и хочу спать…

— Нет, Арт, к сожалению, — ответил за осваговца Кутасов. — Сейчас мы трое поедем в Главштаб. В СССР военный переворот.

— Что?

— Путч. Власть захватили ортодоксальные коммунисты.

Шевардин внезапно расхохотался, показывая пальцем на Верещагина. Они уже спускались по лестнице вниз, навстречу им поднималась охрана, а сверху все доносился смех…

— Не принимайте слишком близко к сердцу, — Кутасов истолковал выражение лица Верещагина по-своему. — Он вышел из себя и говорил не то, что думал.

— Да нет, он говорил именно то, что думал… Меня расстроило не это.

— А что же?

Мимо летели черно-желтые столбики ограждения, море за ними наливалось цветом.

— Мы потеряли еще одного хорошего комдива, — покачал головой Артем.

С утра по всем советским каналам шло «Лебединое озеро».

Молодой метался по анфиладам Форосской резиденции, разом похудев килограммов на пять. В одиннадцать утра временный премьер Кублицкий-Пиоттух все-таки смог встретиться с ним. Встреча продолжалась около четырех часов, потом высокие договаривающиеся стороны пообедали, и стол яств опять превратился в стол переговоров.

К десяти часам вечера основные договоренности были достигнуты. Остров Крым прекращал войну против СССР и присоединялся к Союзу на добровольной основе, сохраняя свой государственный строй, свои законы, свою валюту и свою армию. Это было зафиксировано подписью председателя Совета Министров СССР.

Оставался сущий пустяк: разобраться с кучкой узурпаторов, объявивших себя Государственным Комитетом по Чрезвычайной Ситуации.

На переворот в СССР Крым ответил гробовым молчанием. Вернее, прошла информация об официальном ужине, который дал Временный Премьер в честь советского лидера. Камера позволила любопытным оценить туалет супруги Молодого и посочувствовать самому Молодому, который никак не мог обжиться в смокинге.

…Мирный пассажирский «Боинг-747» совершал регулярный рейс «Стамбул — Москва». На борту он нес около трех сотен пассажиров и несколько тонн их багажа.

Он сел в аэропорту около 10 часов вечера.

Через пятнадцать минут «Шереметьево-2» прекратило все рейсы. Прилетавшие самолеты садились на резервную полосу и отводились к терминалам на неопределенный срок. Комендант аэропорта отказывался сообщить, когда их отпустят. По правде говоря, ему было совсем не до них: аэропорт принимал один за другим «Антеи», на которых в Москву перебрасывался 549-й мотострелковый полк под командованием полковника Милютина.

По тяжелым аппарелям съезжали из чрева воздушных машин БМП и танки, а самолеты, разгрузившись и заправившись, начинали очередной разбег по полосе.

Кроме 549-го мотострелкового полка была переброшена еще одна часть. Ее машины отличались от советских БМП даже в темноте.

Командир Таманской дивизии, получив около полуночи тревожный звонок от Государственного Комитета по Чрезвычайной Ситуации, пообещал как можно скорее ввести в столицу войска, но почему-то вверенная ему часть не торопилась пересекать линию Кольцевой дороги.

Дело в том, что еще раньше комдив получил другой звонок — от коллеги, в ведомстве которого находилась Кантемировская дивизия. Голос коллеги был полон сомнений. Достоверно было известно: КГБ не поддерживает ГКЧС. «Альфа» сейчас прикрывает в аэропорту высадку неизвестной части. Часть советская: машины наши.