— А потом?

— А потом будет видно. Не бойтесь, Нина. Мы с вами в одной лодке.

Они ехали по кольцевой в военном УАЗике, снаружи неприметном, но внутри оборудованном как раз для похищений: мягкие стены, глубокие кресла, носилки с ремнями… Надо отдать Сергееву должное — Ниночка находилась в кресле, а не на носилках.

Они пили коньяк. Хороший армянский коньяк. Самое то после короткой перестрелки.

— А может, это вы подстроили? — внезапная мысль обожгла. — Выпустите меня!

— Нина, Ниночка! — его захват был мягким, но крепким. — Пожалуйста, не вырывайтесь. Ну поверьте мне, что это не мы подстроили! Мне нечем доказать, вы просто поверьте.

— Куда мы едем?

— На одну очень важную дачу. Там хорошо, Нина, там вас будут надежно охранять.

— И если меня там убьют, никто ничего не узнает.

— Ниночка, не думайте об этом. Вы нужны мне живой.

— Пока не дам показания.

— Нет. И дальше — тоже. Вы нужны мне…

Она посмотрела полковнику в лицо. В сущности, очень хорошее, приятное лицо. Профессия, наверное, требует. Если не знать, что гэбист, можно и увлечься.

Впрочем, а почему бы и нет? Как будто гэбисты чем-то хуже сыновей гэбистов.

Она положила руку на подлокотник, и он моментально положил сверху свою.

Работа такая?

Да какая разница! Один раз живем, это Ниночка в последние дни поняла быстро.

— Сергей, — сказала она, — я вам нравлюсь или это по должности?

— Да. Нравитесь. Вы мне действительно очень нравитесь, Нина. Я вам никогда не угрожал. Ничего не требовал. Я хочу, чтоб вам было хорошо. Чтобы вас не убили. Чтобы не убили меня. Я пальцем вас не трону, если вы не скажете мне «Да».

Она откинулась на спинку кресла.

Врет или нет?

Кажется, они оба здорово поддали.

— Да, — сказала она.

Машина остановилась перед массивными воротами, произошли короткие переговоры, после чего они въехали во двор. Сергеев привел ее в комнату на первом этаже — Ниночка решила было, что это медицинский кабинет.

— Я сейчас, — сказал он, уходя. — Я скоро вернусь.

Поговорить с Востоковым — вот что было самым трудным. Естественно, вся дача прослушивалась. Сергеев понятия не имел, сколько микрофонов и видеокамер установлено и где.

Только насчет одной комнаты он мог быть уверен — насчет той самой, куда привел Ниночку.

Так уж вышло, что хлопчик, который следил за этими мониторами в определенные ему графиком дни, был на контроле не только у Видного Лица, но и у Сергеева. Ну так уж получилось. Видное Лицо, как это бывает свойственно всем видным лицам, забыло, что материал — он не на кустах растет, а собирается простыми полевыми агентами, одним из которых и был когда-то он, Сергеев.

Короче, Сергеев про этого хлопчика кое-что знал, и если бы полковник пошел ко дну, то и старший лейтенант отправился бы туда же. Поэтому старлей по просьбе полковника отключил на время все мониторы и магнитофоны в тюремном секторе дачи и подсоединил к ним хитрое приспособление, которое позволяет показывать, что на участке наблюдения была тишь да гладь, да Божья благодать, в то время как происходило там совсем иное…

— Знакомьтесь, Нина, это Вадим Востоков, полковник ОСВАГ. Настоящий дворянин и контрразведчик.

Востоков поцеловал Нине руку.

— Я — человек старомодного воспитания. Мадемуазель — не феминистка?

— В СССР не может быть феминисток, — вяло огрызнулась Ниночка. — Женский вопрос у нас решен полностью и окончательно.

— Надеюсь, не теми же методами, какими Гитлер решал еврейский вопрос? Мне было бы очень жаль.

Ниночка рассмеялась. Востоков огляделся кругом.

— Я знал, что здесь есть кабинетик в таком духе, — невозмутимо сказал он. — Зубоврачебное кресло, бормашина и одностороннее зеркало… Стены обиты пробкой?

— А что обычно используете вы?

— Пенополиуретан. Пробка, знаете ли, дороговата.

— Уж как будто ОСВАГ не может себе позволить.

— Увы, бюджетная комиссия следит за тем, как расходуются деньги налогоплательщиков.

— Это камера пыток? — Ниночка тоже с интересом огляделась, только сейчас до нее дошло, что это за комната. Страх прокатился холодной волной от затылка до пяток, но почему-то ей удалось быстро успокоиться. То ли она еще не протрезвела, то ли ее так подбадривало веселое спокойствие Востокова.