— Обойдешься.

— Передай ей от меня благодарность.

— Сделай то, о чем тебя просят, — вот и будет ей благодарность.

Они говорили это уже в лифте.

В гараже ждала машина. Большой, довольно обшарпанный «лендровер».

— Это он? — спросил водила.

— Он. Второй уже там?

— Как птенчик в гнездышке. Загляни, посмотри.

Верещагин заглянул вместе с Файнштейном.

— Ух ты, — сказал израильтянин. — Ну, Лева с ним круто обошелся…

В кузове «лендровера» лежал связанный по рукам и ногам, пьяный до потери пульса капитан спецназа ГРУ Владимир Резун. Файнштейн скосил глаза на Артема и сказал:

— Злорадствовать нехорошо, сын мой.

— А я вообще довольно гадкий парень, святой отец.

— Куда едем, босс? — спросил водитель.

— В Главштаб, — ответил за Верещагина Файнштейн.

— Яки…

И тут Арт его узнал.

Боб Коленко, ведущий теленовостей, оголтелый охотник за сенсациями.

— Семен, — повернулся он к моссадовцу. — Ты что это надумал?

— Дареному коню в зубы не смотрят. Садись в кабину, быстро, не отсвечивай здесь.

Артем скрипнул зубами и забрался в кабину к водителю. Мотор взревел, «ровер» рванул с места. Файнштейн в зеркале заднего обзора помахал рукой. Ладно, все равно уедем не дальше ближайшего поста… Даст Бог — не расстреляют сгоряча, при виде советских штанов.

— Вы — это он? — спросил водитель.

— Я — это я, — содержательно ответил Верещагин. — А вы кто?

— Боб Коленко, ТВ-Миг, — представился знаменитый ньюсмейкер.

— Арт Верещагин, корниловская.

— Ух ты! — Боб переложил руль, обходя неподвижные препятствия.

— Что «Ух ты!»? Почему такой восторг?

— Арт Верещагин, К-2 и Аннапурна! Противник Общей Судьбы! Геройски погибший на Роман-Кош! Вот это сенсация…

— Я не погиб на Роман-Кош.

Впереди замигали фонариком. Загорелись фары «Воеводы», перегородившего часть дороги.

— Патруль, — тихо сказал Боб. — Доставайте картонку, сэр.

— Нет у меня никакой картонки. — Все вещи кроме куртки уехали в «Фольксвагене».

В кабину вторгся луч мощного фонаря. Артем зажмурился.

Дверца открылась.

— Кто такие? — спросила тень в дождевике.

— Капитан Верещагин, следую в Главштаб, необходимо встретиться с полковником Адамсом. С кем имею честь? — он подставил лицо под изучающий луч.

— Что? — удивилась тень. — Ты слышал, Стэн? Капитан Верещагин… А почему не тень отца Гамлета?

— Подпрапорщик Ромашевич, — Артем прочел имя, вышитое на кармане, и осатанел как-то мгновенно, несмотря на собачью усталость. — Вы болван. Да будь я хоть шпион, хоть черт — вы немедленно должны помочь мне попасть хотя бы в штаб дивизии. У меня ценный пленник, у меня сведения, которые могут стоить нам всем жизни, а вы тут строите из себя большого человека. Если я шпион — и без вас меня расстреляют, а если нет, то я уж позабочусь, чтобы расстреляли вас…

— Извините, сэр, — мгновенно сказала тень. — Конечно, я позвоню в штаб, сэр… Порядок есть порядок, сэр… А вы? — уже не так начальственно спросил он у Коленко.

— Доброволец из штатских, — ответил за него Артем. — Сам я вести не в состоянии, вы что, не видите. Послушайте, мне очень некогда. Я должен быть в Главштабе как можно скорее.

— Извините, сэр! — Ромашевич давился смущением. — Но мне придется задержать вас, сэр. Сейчас я свяжусь с вашим начальством… Вы… Посидите пока в караулке…

Десятью минутами позже подпрапорщику удалось-таки связаться с Сарабузом. И ему даже позволили переговорить с подполковником Ставраки.

— Да, сэр! Нет, он жив, сэр! Честное слово! Как выглядит? Ну, по правде говоря, выглядит так, словно забыл дома свой пластиковый мешок. Извините, сэр. Нет, документов нет. Ай-ди тоже нет, говорит, отобрали. Что? Одну минутку…

Он положил трубку на стол и заглянул в кладовку придорожной закусочной, где была устроена импровизированная караулка.

— Капитан, подполковник Ставраки спрашивает, когда вы с ним виделись в последний раз, кто с вами был и о чем вы говорили…

Высушав ответ, он вернулся к телефону.