Гаспарян перебирал снимки, шептал в изумлении и страхе:

— Но… там же никого не было. И ночь.

— Не мели вздора, — презрительно произнес Христофоров, — Патрик Смит заранее побеспокоился о том, чтобы был свидетель твоего преступления, с помощью инфракрасных лучей он добился отличных результатов. Как на киноленте! Так-то, Гаспарян, как говорят в Чикаго, «не аукай, пока не вышел из лесу». И теперь Патрик Смит взял тебя за горло, — в голосе Христофорова послышалось притворное участие. — О, я хорошо знаю Смита, у него железная хватка.

— На этот раз он сел в лужу, Патрик Смит, — гневно сказал Аракелян. — Я действительно разделался с тем прохвостом, но за него меня казнить не станут.

— Ты в этом уверен, Черный голубь?

— Безусловно… Так и быть, я расскажу вам об этом моем последнем деле…

— Не трудись, — остановил Аракеляна приезжий. — Мне все известно: твои боссы не хотели с тобой расставаться, ты повел себя несдержанно, настаивал, угрожал им. Ты полагал, что уж после этого-то они не захотят удерживать тебя. Это была твоя серьезная ошибка, и ты скоро понял, что единственное спасение — как можно скорее покинуть Америку. Ты спешил изо всех сил, и тебе удалось получить советские документы. Представляю, как ты радовался!

— Я действительно радовался, — подтвердил Аракелян с вызовом.

— Но ты помнишь, что случилось потом? Тебя пригласили в некий офис и там поставили условие: по приезде в Советский Союз ликвидировать одного предателя, во время войны служившего в гестапо, принесшего союзникам много вреда.

— Я отказался.

— Сначала… Ты даже сослался на советские суды, говорил, что они одни могут выносить тот или иной приговор. Однако твое красноречие не помогло — тебе ответили, что это не твое дело и что, если ты откажешься выполнить поручение, будешь немедленно разоблачен перед советскими властями. Ты увидел, что выхода у тебя нет, и согласился. Так было дело, Черный голубь?

— Иначе меня убили бы там же, в том проклятом офисе, — хрипло произнес Аракелян. — К тому же мне показали протокол тайного собрания узников концлагеря, осудившего изменника на смерть.

— И ты расценил убийство этого человека не как террористический акт, а как военный подвиг, — ухмыльнулся Христофоров.

— Да.

— Великолепно… Теперь я расскажу тебе о том, что произошло дальше. Я намерен рассказать тебе о самом важном, Черный голубь, о том, чего ты до сих пор не знаешь… Как только ты высадился на советской земле, тебя встретил человек, тот, который следил за твоей будущей жертвой, знал его в лицо. Пришло время, когда он показал тебе его и ты сделал свое дело. Не так ли, Черный голубь?

— Да, так, и я не побоюсь признаться в этом. В конце концов, одним изменником стало меньше!

— Ты уверен в этом? — гость зловеще ухмыльнулся. — Придется внести ясность… Так вот, американская разведка давно следила за тобой и решила использовать тебя в своих целях, протокол узников концлагеря не был поддельным, поддельным было имя осужденного предателя.

— Что?! — Аракелян в смятении уставился на гостя.

— В том протоколе было имя Патрика Смита. А он — великий разведчик. Это он и решил твоими руками уничтожить человека, который мешал ему тут, на советской территории, мог выследить и выдать его органам безопасности. Тебе назвали, конечно, не Смита, а другое имя… А когда ты приехал в Советский Союз, на встречу с тобой явился агент разведки, он-то и указал тебе того, кого необходимо было убрать с дороги Патрика Смита. Ловко, не правда ли, Черный голубь?

— Этого не может быть… — стонал Аракелян. — Вы лжете…

— Перестань скулить, сам виноват, вынудил меня сказать тебе правду. Если уж Патрик Смит взял кого за горло, будь уверен, не отпустит. А знаешь, кого ты убил тогда? Пора узнать. Коммунист, офицер, отважный человек… И если бы не твое коварство и не твоя квалификация, тебе бы с ним не удалось справиться, нескольких наших он схватил и передал в руки чекистов запросто… Посмотри на снимки, он тебе никого не напоминает? Вглядись в него повнимательнее… Его звали Леонид Котомцев.

— Сын Ильи Лукича? — в ужасе спросил Гаспарян.

— Да.

— Но я же не знал!

— Этого ты доказать не сумеешь, Черный голубь. Ты убил Леонида Котомцева по приказу Патрика Смита, у них были старые счеты, Котомцев знал Смита в лицо, мог выдать его, разоблачить, но ты помог Смиту, пошел на убийство, а в этой стране убийство карается высшей мерой наказания — расстрелом.

— Какая дьявольская ловушка! Будь проклят Патрик Смит, — скрежетал зубами Гаспарян.

— Не причитай! — деловито сказал Христофоров. — Пора переходить к делу, ты же видишь: Патрик Смит взял тебя за горло и иного выхода у тебя все равно нет. Скоро возвратится твоя жена, а мы еще ни о чем не договорились.

— Кто вы?

— Это тебя не касается. Хозяин у нас с тобой один — Патрик Смит. Он настоящий разведчик, против него мы с тобой щенки. И не вздумай набрасываться на меня, снимки размножены и в любой момент будут отправлены в КГБ. А когда их там получат, тогда ты сам узнаешь вкус свинца, Черный голубь. Но у тебя есть выход: ты пойдешь со мной и получишь много долларов. Заодно кончатся и твои переживания, ты станешь жить, как тебе вздумается. Соглашайся, не медли, завтра будет уже поздно.