Ее Гюнтер почти убил.

Ивана забили до смерти.

Девушка в полной мере ощутила, каково это - приговорить к смерти человека. Потому что она именно приговорила. А ведь можно было всего лишь чуть-чуть пододвинуть вперед первую, где Иван просто попадает под машину и гибнет сразу же.

Но Лина этого не сделала. Она хотела, чтобы эмпат прочувствовал на себе, как это страшно и больно, когда тебя избивают до смерти.

Правосудие клана свершилось!

Лина повторила фразу Инквизитора про себя, но совсем не чувствовала, что справедливость восторжествовала. Сейчас ей было бесконечно жаль заблудившегося в своих желаниях и поступках мальчишку.

И если бы было можно вернуться назад на пару дней…

– Лина!
– в кабинет ворвался Филипп. Бледный, бешеный, держащийся едва на грани. Острые длинные клыки оскалены, глаза горят яростью. Следом за ним в кабинет вбежала Софи, но помня, что та побаивается молодых вампиров, Лина отослала ее жестом прочь.

У девушки теперь достаточно сил самой справится с Филиппом.

Он зло посмотрел на любовницу учителя:

– Ты ведь знала про Милу, да? Знала? Что она встречается еще и с Дитрихом?

Лина отвела взгляд. Знала.

– И не сказала раньше!

И не сказала. Потому что это было не ее дело.

Девушка вылезла из кресла понтифика.

– Фил, пойми, - она осуждающе качнула головой, - ваши отношения с ней - это не моя проблема.

– Я считал тебя другом!
– вызверился он.

– Но я, правда, друг тебе!
– парировала девушка, - И Мила мне друг! Но я не буду указывать ей кого из вас выбрать!

Парень заходил по комнате взад-вперед, злобно отпихнув попавшийся под ноги стул.

– Фил, я не могу решать за нее!

Он не слушал, полностью уйдя в собственные переживания, гневно теребя волосы, стараясь не сорваться на смертную.

– В конце концов, ты сам виноват, тебе надо было сразу заклеймить ее как свою собственность!
– категорически закончила Лина.

Фил, услышав это, окончательно взбеленился.

– И тогда она бы попала на суд?! Да? Тебе что, так легко теперь обвинять? Как с Иваном?

– Причем тут Иван?
– опешила девушка.

– Да при том! Ты ведь теперь у нас сама решаешь, чью судьбу изменить? Иван, если ты не знаешь, уже мертв! И мертв только из-за тебя!
– вскричал он, - Что, почувствовала свою силу, да? Стала всемогущей, мать твою?

Лина слушала его и не понимала, о чем тот говорит. Она тоже начала злиться. Нервно сжала кулаки, но пыталась все-таки удержать себя в руках.

– Иван был виноват!
– прикрикнула девушка на вампира, надеясь привести его в чувство.

– Да мне тошно смотреть теперь на тебя! “Милу надо было заклеймить!” - передразнил он, - Да какое твое дело, дрянь, кого и как я клеймить должен! Тебе легко говорить, а ты знаешь, что за всем этим стоит? Ты хоть раз подумала, что Милу я тогда обязан буду отдать тому же Дитриху для казни?

Он резко рванулся к Лине и навис над ней, крича ей в лицо:

– Нет, тебе же легко судьбами управлять! Ты же чудовище! Ты же хуже Дитриха!
– продолжал злобствовать парень, выплескивая на нее всю свою ярость и злость.

Лина с отчаянием смотрела на беснующегося друга. Он выплескивал на нее свою боль и обиду от измены любимой девушки и привязывался к любому поводу, чтобы ударить Лину, которую считал почему-то виноватой, посильнее. Он понимал, что она права, и это бесило и злило Филиппа еще сильнее, потому что иначе следовало признать свою вину в происшедшем.

– Я думала, ты меня знаешь лучше!
– выкрикнула она ему в ответ.

– Я тоже думал, что ты лучше! Но ты убила Ивана! Ты отказалась помочь Миле! Это все ты виновата!

– Опомнись, Филипп!
– еще громче воскликнула Лина, - Ты бредишь!

Он не слышал ее, не понимал, что девушка ему говорила.

В его голове лишь билась мысль, что это ее вина, что это Лина во всем виновата!

Она открыто призналась перед всеми в своем настоящем таланте, она изменила судьбу Ивана, так, что вместо изгнания, его нашли убитым. И это Лина виновата в том, что Мила попала в такую двойственную ситуацию. Ведь, в конце концов, Филипп именно ее просил поговорить тогда с девушкой в ресторане и объяснить особенности жизни с вампиром.

И сейчас она имеет наглости утверждать, что во всем виноват только он сам?

– Ты такая же циничная тварь, как и твой предок!
– бросил он ей в итоге.

Лина размахнулась и со всей силы влепила пощечину Филу.

– Не смей меня оскорблять!
– прошипела она ему, - Вместо того, чтобы сейчас высказывать мне, как плохо я поступила, самолично наказав Ивана, ты бы лучше вспомнил, что это с его помощью я весь день провела в том страшном доме, где меня избивали до полусмерти, насиловали и питались мной! Хочешь ощутить, что я тогда чувствовала, иди и все это же переживи! И только после этого ты посмеешь судить, правильно я с ним поступила или нет!