Наркотик, переданный ему вампиром, давно закончился и парень, стремясь заглушить ломку, начал пробовать все возможные. Винт, крэк, метадон, он пробовал все сильнодействующие наркотики, но Гюнтер предупреждал, что ничего не поможет. В итоге Иван остановился на смеси крэка и героина, получая хотя бы на время передышку, заглушая в промежутках боль и тошноту большим количеством алкоголя. Его не спасал даже талант, наркотик, поначалу усиливший его, через несколько дней то ли заглушил дар полностью, то ли уничтожил. У Ивана не было сил даже на то, чтобы внушить окружающим уважение и доброту к себе.

Он понимал, что осталось ему недолго, и единственное, что могло его спасти - вампирская кровь. Но, как бы Иван ни любил жизнь и не хотел выбраться из наркотической ямы, возвращаться в клан эмпат не собирался. Это было бы форменным самоубийством.

Вдруг в дверь позвонили. Звонок был каким-то неприятным, тревожным.

– Откройте, полиция!

Иван внезапно запаниковал:

– Чмырь, не открывай! Там не полиция, точно говорю!

Наркоман лишь тоскливо посмотрел на эмпата и медленно побрел к двери.

…

Лина открыла дверь в резиденцию, приложила пропуск к турникету, прошла в холл и направилась к лифту. Следом за ней молчаливым стражем двигался Рустам и девушка уже отчаялась хоть каким-либо образом избавиться от телохранителя. Приказ Марка был однозначен - без охраны никуда.

Но, по дороге кое о чем вспомнив, девушка развернулась к бодигарду:

– Рустам, я бы хотела зайти к Дитриху, надо поговорить с ним. Может быть, вы подниметесь к Марку и

подождете меня там?

Мужчина холодно посмотрел на девушку и, чуть помолчав, произнес:

– Десять минут. Если через десять минут ты не будешь в кабинете господина, я сам за тобой спущусь и отведу тебя к понтифику.

Лина кивнула и свернула по коридору вправо.

Девушка постучала в дверь и попросила разрешения войти. Услышав некоторый шум и приняв его за позволение, открыла дверь и остолбенела.

На коленях Дитриха сидела Мила, которая испуганно смотрела на вошедшую. С каждой секундой, что девушка осознавала, кто именно вошел к Палачу, в ее глазах появлялось все больше и больше паники.

Лина застыла в дверях. Увидеть возлюбленную Филиппа в такой компании и такой позе! По всему видно, что они целовались, причем блузка молодой девушки была расстегнута самым неподобающим образом, обнажая грудь.

Лина шагнула назад и закрыла дверь, пытаясь представить себе, что это ей всего лишь привиделось. Постучалась еще раз, дождалась окрика Дитриха, и вошла.

Нет, ей не привиделось. Мила уже спрыгнула с колен мужчины и поправила свою блузку, но ее пунцовые щеки и недоуменный взгляд Палача были очень правдивы. Даже слишком.

Мила быстро подхватила сумочку, смущаясь, кивнула Лине в приветствии, и низко опустив голову, выбежала из кабинета.

– Дитрих, - Лина приветственно склонила голову перед Палачом.

– Добрый день, Алина, - тот был крайне вежлив и почтителен с любовницей правителя, - Ты что-то хотела?

Девушка совершенно забыла о причине своего прихода, неожиданная встреча выбила ее из колеи.

– Дитрих, а могу я задать вопрос относительно…

– Нет, - он так же вежливо, но твердо отказал, - Эту ситуацию я обсуждать не хочу.

Девушка чуть подумала и коротко кивнула головой. Хорошо, может и правда, не с ним надо разговаривать.

– Так что ты хотела, девушка?
– вернул ее к теме прихода Дитрих. В его глазах то и дело мелькали искорки веселья, казалось еще чуть-чуть и Палач зальется в неудержимом смехе.

– Да, - Лина мигом вспомнила, зачем пришла, - Помните, мы с вами пытались помочь вашей племяннице?

Дитрих мигом посерьезнел. После того, как Лина просмотрела прошлое Мии, он отдал приказ отключить девушку от поддерживающей ее жизнь аппаратуры и на следующий день похоронил последнего человека из своего рода.

– Я тогда видела лицо человека, который изменил судьбу Мии. Если вы не сильно заняты, то можно попросить кого-нибудь из телепатов просканировать меня. В условиях идущей войны эта информация вам пригодится.

Дитрих мгновенно поднялся из-за стола и подошел к девушке:

– Был бы очень признателен за эту помощь, уважаемая!

…

Мара подошла к кабинету верховного понтифика с некоторым испугом, но затем взяла себя в руки и постучалась. Услышав разрешение войти, она осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.