Жаль, узнали мы это уже тогда, когда подняли с пола трактирщика, усадили за стол и обо всем расспросили. В первую очередь для трактирщика и жаль. Хотя это еще как посмотреть: виконт Энсоре ему два серебряных грасса дал к разбитой губе приложить. Вроде помогло…

— Драмлин? Помню, а как же!

Слово за слово, дошли и до причин нашего появления в этом славном городке.

Я почти не солгал, сказав, что моя тетушка некогда была знакома с владелицей сгоревшего поместья и очень расстроилась, узнав о ее печальной участи. И, раз уж мне посчастливилось оказаться поблизости, хотелось бы разузнать подробности давнего происшествия.

— А какие подробности? — Мужик поскреб в затылке. — Говорят, сама она дом и спалила. Экономка ее тогда в город часто наведывалась, рассказывала, что, как муж ее убился, дэйна Анна, как бы это… умом тронулась.

Пара невнятных фраз вмиг разрушила мою теорию о том, что к поджогу был причастен Менно или его предшественник на посту главного защитника королевских тайн. Женщина потеряла рассудок после самоубийства супруга и решила последовать за ним. Прихватив для компании еще десяток человек.

— А в чем проявлялось ее помешательство? — спросила Лисанна.

Вопрос прозвучал негромко и робко, но на столе в непосредственной близости от нежных ручек княжны еще стояли кружки с квасом, и трактирщик решил не рисковать: тут же припомнил все, что слышал когда-то о странностях Анны Тисби. И о том, что, вернувшись с похорон мужа, она стала нервной и дерганой, опасалась чего-то, лично проверяла, заперты ли на ночь ворота и не спят ли сторожа. И о том, что часто закрывалась в лаборатории покойного, и слуги слышали, как она говорит то ли сама с собой, то ли с умершим магом.

— Любила она его сильно. Ждала. Другая какая быстро уже б… Ну, вы понимаете, да? Тем паче женщина она была… У-ух! Сколько лет прошло, а все помню: глазищи огромные, синие-синие, волосы — что то золото, фигура…

Присутствие девушек не позволило лжевампиру продолжить расписывать достоинства дэйны Анны, и он вернулся к тому, с чего начал. Натана Тисби она очень любила и ждала. Сначала — пока тот закончит обучение, получит должность при дворе и вернется, чтобы наконец жениться на ней. Потом — его редких наездов из столицы. Почему маг не забрал молодую жену с собой, в Драме искренне недоумевали, но Анна держалась так, словно все правильно, и ни обиженной, ни брошенной горожанам не казалась.

— А как не стало его — все. Помутилось у ней там. — Трактирщик постучал себя кулаком по лбу. — Слуг своими страхами извела. За покупками каждый день в город гоняла, за ерундой за всякой. А последний раз целый бочонок лампадного масла заказала. Сказала, светницу по мужу жечь станет… Ну и зажгла, значит. А прежде, как всегда, все двери заперла, потому-то никто и не выбрался. Только конюх уцелел, тот всегда при лошадях спал, да еще компаньонка ее — в окно со второго этажа выбросилась. Обгорела, ногу сломала, но хоть жива осталась.

— Компаньонка? — заинтересовался я.

— Да. Жила при дэйне Анне девица. Сиротка. Хозяйка ее из приюта взяла. Она, Анна, до того как с дэем Натаном случилось, очень, скажу вам, хорошая женщина была. На милостыню никогда не скупилась, храму всякий раз немалую сумму жертвовала. И девчонку вот взяла. Как раз за год до того, как с ее мужем несчастье приключилось. Это ж какая радость была для сироты безродной в хороший дом попасть! Девица-то была премиленькая, а дэйна Анна ей еще и приданое богатое сулила… Да не вышло. Ни приданого, ни красы — волосы огнем пожгло, лицо обгорело. Сам не видел, но сильно, говорили, обгорело…

— А как звали девушку?

— Не припомню уже, — прошамкал расквашенными губами трактирщик. — То ли Оливия, то ли Валерия.

— Виктория! — воскликнули мы с Саной одновременно.

— Точно, Виктория! — обрадовался вернувшейся памяти человек. — Виктория Росс. Хорошенькая такая, чернявенькая… была.

— Вряд ли она успела так уж сильно обгореть до того, как решилась прыгнуть, — задумчиво, словно говоря сама с собой, произнесла княжна. — А хороший целитель уберет свежие ожоги без следа. Кости срастить — вообще не проблема.

И сиротка Виктория — снова красавица. Остается лишь уехать из города на холме, туда, где ее никто не знает, и начать новую жизнь: выйти замуж, сменить имя… Чтобы спустя полтора десятка лет быть застреленной за то, что потревожила старые тайны.

Лисанна

Минувший день был долгим и трудным, насыщенным новостями и событиями, подробный разбор которых решено было отложить на завтра. Мы все устали и нуждались в отдыхе, а я — еще и в хорошем успокоительном. Но ничего подходящего под рукой не было, и, наверное, поэтому мне никак не удавалось уснуть. Яра уже давно сопела на соседней кровати, а я все еще вертелась с боку на бок. Пыталась не думать ни о чем, но мысли гудящими пчелами роились в голове, мешая расслабиться.