— У меня тоже с ней раскрывается, — сказала я, — я с ней болтаю не затыкаясь. В школе бы удивились.

— Да, я вот тоже сейчас… — зачем-то сказал Костя.

Зря он это… Я вдруг ощутила себя болтливой дурочкой. Распинаюсь тут перед ним. А он, оказывается, к такой не привык. Я скрестила руки на груди и отвернулась к окну. А там как раз таджики затаскивали свои тюки в проходную колонии.

— Давай, давай, — продолжил Костя, — набирайся опыта. Будешь потом нам с Иркой помогать.

— Да какой там опыт… Я всего один раз памперс меняла. И то криво надела. Всё съехало, и она мимо написала.

— Памперсы — это не главное. Главное — тебе хочется быть с ней. Играть и развлекать. Памперсы по-любому придётся менять. А вот просто с ребёнком тусоваться… Я имею в виду, когда свой ребёнок. Ну, или не свой. Тут вроде как выбор есть. Необходимости нет, понимаешь… Памперс сменил, покормил, игрушки навороченные сунул — а сам свободен. Сиди в интернете, делай что хочешь. А лучше бабушке сдай — вообще без забот.

— Некоторые сидят с бабушками, — возразила я, — у которых родители работают.

— А, отговорка любая сгодится, если тебе неохота с ребенком быть, — отмахнулся Костя. — У нас папа приходил с работы и первым делом шёл со мной в футбол играть. Мы рядом с лесом жили. Там площадка была.

— До ужина прямо?

— Нет, ну ужинал, конечно, сначала. Потом играть шёл. На баскетбол мы с ним ездили по выходным. А вечером все вместе в лото играли. С бочонками. Понимаешь, про что я?

— Конечно. Мне тоже с вами нравилось в «Дженгу» играть, — призналась я, — когда вы ещё с нами жили.

— Серьёзно? — удивился Костя и даже глаза открыл. — А я думал, тебя это бесит. Ты такая мрачная сидела.

— Это потому, что ты меня заставлял картошку чистить, — засмеялась я.

— А, это, ну конечно…

— Ты говорил: картошку будешь? Я говорю: буду! А ты: тогда приходи, помогай чистить!

— Ну и? — не понял Костя.

— Это обидно звучало. Как будто ты меня ловишь.

— Ну извини.

— Да ладно уже…

Я откинулась на сиденье.

— И чего мы четыре часа будем делать? — вздохнула я. — И книжки никакой не взяла.

— У тебя же в рюкзаке полно было!

— Так это папе. Я их передала с Иркой. И потом, сама-то я их прочла.

— Что делать, хм… Да дел полно! Сначала поспать надо. Потом на станцию поедем — билет обратный вашей маме на понедельник брать. Потом будем кино смотреть. Я сериальчик качнул нормальный.

— Ну… ты же его один хотел посмотреть? — нерешительно сказала я.

— Ага. Но с тобой вдвоём тоже можно. Ты же…

Я замерла. Вот сейчас, сейчас он скажет, какая я. Какая же я, всё-таки?

Но Костя замолчал. Я заглянула ему в лицо. Он спал. Нет… Не пойдёт.

— Костя, — затормошила я, — что «ты же»? Какая я?

— Нормальная! — сказал он. — А если ещё поспать дашь, так женюсь на тебе вместо Ирки!

Когда мы проснулись, то сначала съездили на станцию и купили маме билет. Потом вернулись, но внутрь, за шлагбаум, нас уже не пустили, и мы остановились на площадке перед будкой охранника.

Костя достал бутерброды с сыром и термос с чаем. Я бы поела чего посущественней, но у него больше ничего не было. Я-то думала, мама меня там, у папы покормит. Она много всего взяла, чтобы нам с Иркой хватило. Костя разделил четыре бутерброда пополам, и мне стало стыдно — человек только на себя рассчитывал, а я отбираю половину.

— Давай я только один? — предложила я.

— Нормально, — отмахнулся он, — у меня ещё шоколадка есть. И на обратном пути зарулим куда-нибудь.

Чай у Кости был очень вкусный, крепкий, с лимоном и сахаром. Настоялся в термосе. Пока я его пила, он включил ноутбук и нашёл там свой сериал. Сериал оказался про врачей и назывался «Доктор Хаус».

Мы поставили ноут на Иркино сиденье, Костя поднял своё, я села за ним. Он немного боком смотрел, но сказал, что ему удобно.