Эйч Пи легко проснулся. Медленно открыв глаза, сразу же по запаху определил, что находится не дома. Пахло съестным. Горячей, приготовленной на кухне, а не где-то в ресторане или в уличном киоске, настоящей домашней едой. Как чудесно!

— А, ты не спишь! — Ребекка заглянула в гостиную и, казалось, была даже рада его видеть. — Через пару минут еда будет готова, можешь пока привести себя в порядок.

Он кивнул и направился в ванную.

Когда Эйч Пи вернулся, Ребекка положила ему в тарелку здоровую порцию печенной в духовке домашней колбасы с картофельным пюре. Настоящим картофельным пюре, а не порошковым. Он не ел такого лет уже эдак… нет, он не помнил, сколько.

Было чертовски вкусно, он ел с огромным аппетитом. Ребекка ждала, пока он съест одно порцию, утолив первый голод.

— Я была у тебя в домике, — нейтральным тоном произнесла сестра.

— Знаю, — ответил Эйч Пи, прожевывая. — Видел издалека, но не хотел представляться твоим коллегам, — пояснил он, увидев недоумение в ее глазах. — Бомба настоящая?

Ребекка с пару секунд изучающе его рассматривала. Конечно, можно много разного сказать о Хенке, даже очень разного, но дураком тот не был никогда. В этом-то и загвоздка. Умный, но ленивый. Соображает хорошо, но не любит напрягаться. Смышленый, но не целеустремленный.

Надо было изначально понимать, что обхитрить его будет не так-то просто.

— Похоже, да, — подтвердила она. — По словам взрывотехника, взрывчатки достаточно, чтобы разнести теткину дачку в щепки. Закрепили под диваном, взрывной механизм должен был сработать на нажатие, но ты, наверно, и так это знал?

Он покачал головой и заглотил очередную порцию пюре.

— «Динамекс», его используют при строительных работах. Старый добрый динамит, но в новой упаковке.

Та же взрывчатка, о пропаже которой с запертого склада в Фисксетре Эйч Пи недавно прочел в Интернете. И со срабатыванием история тоже откуда-то знакомая, только он не мог вспомнить, где с этим сталкивался. Как если бы видел это в кино. Как, впрочем, и все остальное, что с ним приключилось.

Как будто вся его жизнь превратилась в какой-то странный фильм.

— Я говорила с Манге, — сменив тактику, произнесла Ребекка.

Это оказалось более эффективно.

Он перестал жевать и с беспокойством посмотрел на нее.

— И?

— Он все рассказал, — сказала она, не отпуская его взглядом. И перемена была очевидна. Из нагловатого младшего братца он в два счета превратился в маленького испуганного зайца. — К тому же он показал мне несколько симпатичных видеоклипов с телефона, который ты у него оставил.

Эйч Пи побелел, и вилка со звоном упала в тарелку.

— Бекка, я…

— Итак?

Она строго посмотрела на него в ожидании продолжения. Но оно не последовало. Вместо этого он уронил голову на стол, обхватив ее руками. Было похоже, что он плачет. И тут она уже не знала, что ей делать. На подобный сценарий она не рассчитывала. Она не видела его плачущим лет уже эдак…

Да, с того вечера, перед тем как пришла полиция. Тогда он тряс ее за плечи, чтобы вывести из шока и заставить с собой заговорить. Тогда в его глазах стояли слезы от растерянности. От злости, бессилия, но не от страха.

Сейчас все не так. Он выглядит таким уязвимым, таким маленьким.

Ребекка аккуратно положила ему руку на плечо.

— Ну-ну, Хенке, не расстраивайся, — сказала она самым нежным голосом, точно так же, как когда они были детьми и он просыпался от шума за стенкой их комнаты. — Все образуется, — и погладила его по волосам.

Хенке принял душ, использовал ее женский бритвенный прибор, чтобы соскрести самую длинную щетину, и надел ее спортивную одежду, потому что его собственные вещи отмокали в моющем средстве в кухонной мойке.

Удивительно, какие чудеса творят с людьми горячая пища, немного базовой гигиены и капля сочувствия. Так думала Ребекка, глядя на брата, свернувшего калачиком у нее на диване. После того как в ее душе улеглась изначальная злость на него, она почувствовала, что на самом деле рада, что он у нее дома, что она слышит его голос и знает, что с ним все в порядке.

Хенрик заполнил пустоты в рассказе Манге. Объяснил, как нашел телефон, поведал о заданиях, которые выполнял, об инсценированном аресте и всем том, что произошло после того, как его выкинули из этой странной Игры.

Сначала повествование продвигалось медленно, но потом он так ускорился, что слова буквально вылетали из него, и она едва успевала следить за ходом событий.

Все это звучало как безумие, причем это еще очень мягко сказано. Липовые полицейские, психи в лесу, самолеты, поджоги и бомбы… По меньшей мере, это все трудновато переварить. Да еще и тайные клубы, в которых делают ставки, играют в азартные игры, да еще и выполняют заказные убийства.

А когда он начал нести свой вздор об убийстве Улофа Пальме, Одиннадцатом сентября и сгоревшей церкви Святой Катарины, Ребекка была вынуждена попросить его остановиться.