Взяв наши вещи, осторожно вышла из дома и отправилась за ворота. Нужно спрятать их подальше, а потом вернуться за Нероном. Хорошо, что ворота никто не охраняет, ничто не помешало мне выйти и вернуться обратно.

Ближе к большому дому под деревом стояли несколько деревяшек, но меня они не заметили. И мне уже почти удалось, прячась за домами и кустарниками, которые здесь росли в обилии, пробраться к месту, где предположительно держали Нерона, как незнакомый голос заставил остановиться.

— Помогите… пожалуйста…

Поначалу я решила, что меня обнаружили, но через секунду осознала — голос принадлежит не гоблину, а девочке. И доносится он из одного дома за моей спиной.

— Что ты тут делаешь? — я обернулась и с удивлением обнаружила, что в узкое окошко из одного дома на меня смотрит испачканное разводами слез и земли личико. Светло-каштановые локоны спутались и падали на лоб, закрывая часть лица.

— Отпустите меня, помогите, — снова тихо попросила девочка, или, скорее, очень молодая девушка, лет семнадцати. — Они хотят меня съесть.

— Что?! — ужаснулась я. — Так они еще и людоеды?!

— Они не едят тех, кто человек или похож на человека, — печально сказала девушка.

— Но… ты ведь… — растерялась я.

— Я кентавра.

Больше я не стала ничего расспрашивать — времени и без того мало. Осторожно обогнув дом, я обнаружила дверь, подпертую деревянным чурбаном.

— Выходи, только тихо, — шепнула я, открывая дверь.

— Спасибо тебе, человек, — маленькая кентавра едва не заплакала от радости. — Я думала…

— Тссс, — я приложила палец к губам и спряталась за куст, потащив за собой и кентавру. В другой раз и в другой обстановке я бы, наверное, с удивлением и восхищением отнеслась к увиденному первый раз в жизни кентавру, но сейчас было не до того.

Мимо прошли два гоблина, шумно что-то обсуждая. Впрочем, слышались лишь «наг-раг», да «дурак», а потому ничего интересного узнать не удалось.

— Ты сможешь незаметно отсюда выбраться? — спросила я, оборачиваясь к кентавре.

— Да, конечно, — ответила она.

— Тогда жди нас у леса справа от города. И прихвати сумки, они в траве, возле зарослей осоки, там еще ручеек пробегает.

— А как же ты? — спросила кентавра. — Ты что, еще останешься в этом страшном месте?

— Нужно спасти кое-кого, — быстро сказала я. — Не бойся за меня, ты ведь сама сказала, что они не едят людей.

Кентавра кивнула, и я оставила ее, продолжив свой путь. А путь мой лежит… путь лежит…

— Пленник, почему ты не признаешься! — услышав голос деревяшки, я остановилась. — Что задумал торон, наг-раг?

Я спряталась за раскидистым шиповником и затаив дыхание, прислушивалась к разговору.

— Значит так, наг-раг… — не дождавшись ответа, сказал деревяшка. — Пленнику отрубить левую ногу.

Что?! Они совсем спятили?! И почему Нерон ничего не делает?!

тюк

Одновременно со звуком стукнувшего топора у меня упало сердце.

Но почему никто не кричит?

— Я сказал левую… — последовавший за этим голос, и я почти перестала дышать, чувствуя, что один только стук моего сердца может быть услышан.

тюк

Второй удар подействовал на меня еще убийственней, чем голос последовавший за ним.

— Я сказал ногу…

тюк

— Я сказал пленнику… Дурак, наг-раг!

— Дурак! — повторил второй. — Теперь мне ногу и руку отращивать! Пол года терять, наг-раг!

— Да заткнитесь оба! — прикрикнул на них другой деревяшка. — Делайте, что говорю!

Ну все… это уже слишком…

— Нерон, беги! — я выскочила из-за кустарника и сбила с ног ничего не ожидавших гоблинов.

Вампир вскочил, стряхнув с себя растерявшихся деревяшек и мы побежали к выходу.

— Ты с ума сошла, — на бегу сказал вампир, но больше устраивать разборки времени не было.

— Тревога! — спохватился главный гоблин. — Всем ловить шпионов!!