Он шагает навстречу мне, согнув напряженные худые руки в локтях.

— Тихо, успокойся.

Но он не останавливается.

— Ты нам даже не нужен. — Он оглядывается на остальных геперов и жестом приглашает их подойти. — Идите сюда, заберем экипаж.

Я протягиваю руку, но он отбрасывает ее.

— Прекрати, — тихо, но жестко произносит Сисси. — Мы останемся вместе. Все, до единого. — Она смотрит на запад, в сторону Института.

— Мы не можем ему доверять, — настаивает Эпаф.

— Можем. И нам придется. Он прав. Времени нет, эти облака кое-что значат.

Эпаф сплевывает себе под ноги.

— Почему ты ему так доверяешь?

Она смотрит на него долгим взглядом, как будто дает шанс самому прийти к очевидному ответу.

— Потому, — наконец произносит она, направляясь к экипажу, — что он не обязан был сюда ехать.

Бен сидит рядом со мной на козлах. Остальные втискиваются внутрь. Они молча сидят и смотрят в окна. Сисси уткнулась в записи Ученого и с интересом их изучает.

— Как зовут коня? — спрашивает Бен.

— Не знаю.

— Может, мы с тобой придумаем ему имя?

— Не думаю, давай просто помолчим, хорошо? — отрезаю я. Я не в настроении разговаривать. Мысль о том, что я веду мальчика на смерть, мешает беседе.

Он молчит совсем недолго.

— Здорово, что ты приехал. Как только я увидел облако пыли, то понял, что это ты. Все остальные перепугались, они думали, это кто-то из них. Я знал, что этого не может быть, солнце же светит. — Он пораженно смотрит на коня. — Так здорово, что ты приехал на лошади. Мы давно пытались украсть лошадь.

Несмотря на подавленное настроение, я заинтригован.

— Почему?

— Сисси ненавидит Купол. Говорит, что это тюрьма.

— А почему тогда вы не сбежали давным-давно? Стены Купола опускаются, вы выходите наружу и уходите как можно дальше.

Бен качает головой со слишком взрослой грустью.

— Не получилось бы уйти далеко. Даже летом, когда солнце светит четырнадцать часов, мы бы прошли миль сорок, не больше. Ночью они бы догнали нас за три часа. Да и идти некуда. Вокруг просто бесконечная равнина, и все.

Опять поднялся ветер, он перемешал облака и придал им еще более зловещий оттенок. Над равниной встают новые песочные вихри, похожие на пытающихся сбежать от собственной тени призраков. Время от времени ветер наталкивается на экипаж, и раздается жутковато-радостный свист.

На солнце набегает сплошная пелена облаков. Его лучи еще пробиваются на землю, но вскоре исчезают.

Пустоши погружаются в серую мглу умершего дня.

Бен хватается за меня. Ему страшно.

Я смотрю на его пухлую ладонь. Экипаж налетает на кочку, и мальчик почти падает на меня.

— Все нормально, — говорю я.

— Что?

— Все нормально, — кричу я, перекрикивая ветер, — все будет хорошо.

Он поднимает на меня глаза. Губы у него сжаты в тонкую линию, два ручейка стекают по лицу, оставляя след в засохшей грязи. Он кивает, потом еще раз, продолжая на меня смотреть.

Я отворачиваюсь.

Одно дело — задумать что-то подобное, и совсем другое — выполнить.

«Не забывай».

Я натягиваю вожжи, заставляя коня остановиться. Бен вопросительно смотрит на меня.

— Слушай, — говорю я, глядя прямо перед собой, — иди внутрь.

— Там нет места.

— Есть. Мне надо побыть одному, ладно?

— Почему мы остановились? — Эпаф высовывается из окна.

— Он пойдет к вам, — небрежно отвечаю я, — тут нет места.

Я спрыгиваю, жестом предлагая Бену последовать за мной.

— Тут тоже нет места, — отвечает Эпаф. — Вроде бы вы до сих пор нормально умещались.

— Почему бы тебе не заткнуться? — взвизгиваю я.

Они все выбираются наружу, в воздухе нарастает напряжение. Я смотрю на Дэвида и Джейкоба по обеим сторонам от Эпафа.

— Не можешь драться без помощников?

— Заткнись! — кричит уже Эпаф.

— Успокойся, Эпаф. — Сисси тоже спускается из экипажа. — Он тебя провоцирует.

— А без нее не знаешь, что тебе делать?

Он подбирается, готовясь прыгнуть на меня — я вижу, как его ноги сгибаются в коленях, как рот вот-вот растянется в оскале, — но в этот момент слышится звук рога. С запада, со стороны Института.