Пассажирская дверь «авенсиса» открылась, и из салона буквально вывалился Клясов. Растянувшись на траве, он раскинул руки в стороны и громко произнёс:

– Я сдохну в этой машине! Костя, сколько нам ещё ехать?

– Если поднажмём, то часам к двум ночи будем на месте.

– Убейте меня кто-нибудь, я столько не выдержу, – пробормотал Клясов. – Надо было купить билет на самолёт и встретить вас на месте. Какого ж хрена я решил тащиться с вами?..

– Хватит ныть, иди буди молодёжь. Нужно позавтракать и выдвигаться.

– Так точно. – Потянувшись, Клясов вскочил на ноги и подошёл к Ниссану. Открыв пассажирскую дверь, он заглянул в салон, громко прокричал «подъём!!!», закрыл дверь и с озадаченным выражением лица повернулся к Ежову. – Костя, не знаешь, где Артём?

– А что такое?

– Он куда-то свалил.

Ежов пожал плечами.

– Вряд ли его похитили. Наверное, пошёл посрать. В нём говна много, оно из него так и прёт.

– Ага, так далеко пошёл, что ему понадобился велосипед. – Клясов указал на стойку на крыше «тазика», в которой отсутствовал горный Trek.

Глянув на свою машину, Ежов выругался, достал из кармана сотовый, набрал номер Артёма и, дождавшись ответа, строгим тоном спросил:

– Ну и где ты?.. – Брови Ежова сошлись над переносицей. – Что значит, не знаешь?! Ты что, сворачивал с трассы?.. Не сворачивал – тогда нормально. Тут негде потеряться, на этой дороге почти нет поворотов до самого Воронежа. – От ответа Ежов выпучил глаза и открыл рот. Сглотнув, он переспросил: – Что-что? Я не ослышался? Ты сказал, что уже проехал Воронеж? – Краткий ответ, и Ежов проникновенным шёпотом спросил: – То есть ты хочешь сказать, что, пока мы спали, ты отмахал двести километров, так? – Выслушав бормотание Артёма, Ежов сорвался на крик. – Дятел, и это ты называешь «покататься»?.. Что, не спалось?! Не оправдывайся тем, что тебе не спалось! Когда человеку не спится, он берёт книгу, пьёт тёплое молоко или валяется и считает овец, а не садится на велосипед и не устраивает себе ночной марафон!.. Короче, закончили. Поговорим, когда подберём тебя. Сейчас доедешь до первого посёлка, остановишься в нём, позвонишь мне и скажешь его название. – Дав отбой, Ежов запихал телефон в карман и уставился на сонных гонщиков, повылезавших из машин и старательно разминавшим затекшие тела. – У меня из-за этого дятла скоро случится нервный срыв. Он уже затрахал своей самодеятельностью. – Взгляд Ежова упал на пейнтобольное ружьё, лежавшее за задним стеклом Ниссана. – Ну-ка, ну-ка, это пейнтбольное ружьё, верно? И оно заряжено? Так, Дима, одолжи-ка мне его ненадолго...

Когда добрались до места назначения – небольшой деревни, расположенной на берегу озера, – уже наступила ночь и нужный дом пришлось искать в кромешной тьме. По словам Нефёдова всё было просто – требовалось проехать в самый конец деревни и найти двухэтажный кирпичный дом, стоящий особняком от остальных, однако на месте выяснилось, что подходящих под описание домов было три, все они были двухэтажными и всех их можно было легко назвать «стоящими особняком».

На разведку к первому дому отправился Кокорин, ко второму – Клясов, а к третьему – Артём. Клясова вежливо послали, пригрозив ему двухстволкой, Кокорина чуть не сожрала здоровенная кавказская овчарка, когда он зашёл в калитку на огороженную территорию, а искомый дом нашёл Артём. В темноте трудно было различить что-либо, но домик производил впечатление недостроенного и из всех пристроек мог похвастаться разве что высоким деревянным крыльцом у угла, рукомойником, прибитым к столбу с крышей-домиком наверху, деревянной кабинкой туалета неподалёку и низким забором, огораживающим заросший огородный участок без грядок.

Но внутри всё оказалось не так уж и плохо. Крыльцо вело в довольно просторную гостиную-кухню, где имелась газовая плита, рядом с которой стоял большой красный баллон с газом, телевизор и холодильник, а из самой гостиной можно было попасть в две комнаты на первом этаже и, поднявшись по крутой лестнице, в одну общую комнату на втором.

– Нормально, жить можно, – вынес вердикт Ежов, спускаясь по лестнице. – Только надо бы убраться.

Подхватив свою сумку, Артём толкнул дверь при входе и заявил:

– Отличная мысль, тогда я убираюсь спать в свою комнату. И меня не будить.

– Кто сказал, что эта комната – твоя? – спросил Ежов.

– Я, – ответил Артём и закрыл за собой дверь. Спустя секунду дверь открылась, Артём вышел на улицу и вернулся, неся на плече свой горный велосипед. Затолкав его в комнату, он сказал: – Теперь точно всё. Всем спокойной ночи.

Пробормотав «каков наглец», Ежов направился к оккупированный Артёмом комнате.

– Костя, а ты не думаешь, что у него есть что предъявить на все твои претензии? – спросил Клясов.

– И что же он мне предъявит?

– Как что? Он обязательно предъявит тебе свою посиневшую жопу, в которую ты сегодня утром разрядил пейнтбольное ружьё.

Поморщившись, Ежов отступил.

– Ладно, тогда займу другую комнату. – Обернувшись, Ежов увидел, как в «его» комнату заносит свои вещи Чавин. – Эй, Сергей, это моя комната.