– Ага, есть, – с серьёзным выражением лица ответил Артём. – Целых пять.

– Врёшь ведь! И как их всех зовут?

Загибая пальцы, Артём принялся перечислять:

– Зина, Дуся, Аида, Генриетта... – Не выдержав, Артём согнулся пополам и засмеялся.

– Дебил, пошляк, – кинул Артёму Ежов.

– А пятую как зовут? – поинтересовался Дима. – А почему у них такие необычные имена? Познакомишь с кем-нибудь? – Он в недоумении глянул на хохочущих гонщиков и задумчивого Чавина. – А почему вы все смеётесь?

– Всё, тема закрыта, – твёрдым тоном, похохатывая, заявил Ежов. – И слезайте со станков, уже давно пора заканчивать разминку. Что, никто за временем не следит?

– Кстати, да, – заметил Клясов, взглянув на компьютер на руле. – Мы крутим педали лишних десять минут. Почему опаздываешь, товарищ Ежов? На меня за опоздания орёшь, а сам...

Ежов строго взглянул на гонщика.

– Были причины. Ко мне дочка заходила, так что пришлось немного задержаться.

– Ой... – простонал побледневший Клясов и чуть не рухнуло со станка. Если старик явился в раздевалку без монтировки и ножа, значит, та девушка ничего ему не рассказала. – Дочка... – Он резко повернулся к Артёму. – Молчать! Ни слова!

– Ладно-ладно, – пообещал Артём, сползая по дверце шкафчика на пол.

Ежов поочерёдно оглядел гонщиков.

– Я чего-то не знаю?

– Всё нормально! – поспешно заявил Клясов. – Ничего не случилось! И вообще, поехали в лесопарк, пора начинать нормальную тренировку.

Отмахав по дорожкам лесопарка сотню километров, Ежов велел всем остановиться и заглушил двигатель «табуретки», на которой следовал перед гонщиками. Открыв тетрадь, он записал время, снял и записал показания с пульсометров своих подопечных и уставился назад, откуда они все приехали.

– И где этот дятел? Орал, что всех обгонит, а сам и сотню проехать не смог.

– Как он, Костя? – прохаживаясь и восстанавливая дыхание, спросил Клясов.

– Полный ноль. Никакой он не спортсмен. Спортсмен-профи должен быть таким. – Ежов указал на валяющегося, раскинув руки, Диму, который дышал тяжело и с хрипами. – Два года не тренировался, но всё равно продержался на достойном уровне. Подумаешь, что он выглядит так, как будто сейчас загнётся, к Туру он будет в своих лучших кондициях.

– Товарищ Ежов, я не спрашивал твоего мнения об Артёме как о профессионале. Как ты его вообще оцениваешь? Есть надежда?

Ежов почесал щёку и нехотя признался:

– Ну, теперь я понимаю, почему он взял столько любительских гонок. Его общая выносливость на уровне профи, и ноги в порядке. Только этого мало. Нету скоростно-силовой выносливости и сердечно-сосудистая слабовата. Я смотрел его пульс: до восьмидесятого километра он был стабильно на ста пятидесяти, а потом он начал сдавать, мудрить с передачами, и поднял его до ста восьмидесяти. Ему нужно добавить базу. – Ежов пожевал колпачок ручки. – Короче, вердикт таков – если будет нормально тренироваться, равнинные этапы он пройдёт вместе с пелотоном, но в горах встанет колом. Десять километров вверх, десять вниз, потом снова вверх и вниз – это не шутки. Это не его кросс-кантри с короткими подъёмами, это совсем иной уровень. К тому же скажется пониженный уровень кислорода на высокогорье.

– А может, есть возможность поднатаскать его к Туру? Смотри, Костя, по телосложению он – идеальный горняк, а к началу гонки он скинет ещё килограмма три. А то, что он катался зимой по снегу на тяжёлом велосипеде и ездил в подъёмы, дало ему приличную мощность. – Клясов сделал жалостливое лицо. – Хотя бы пару горных этапов. Нам не хватает горных грегори (*помощник), чтобы страховать меня. Первый горный этап будет не слишком сложным, а если он выдержит второй и снимет нагрузку с Кокорина и Чавина, то принесёт команде огромную пользу. Ты же это понимаешь, Костя.

– Не проси о невозможном. Артём никогда не ездил в настоящих горах. Пусть он гонял зимой и прикладывал к педалям некоторое усилие, до настоящего горняка ему далеко – Питер плоский, как сковородка, здесь негде тренировать подъемы. Я лучше вздрючу как следует Кокорина, чтобы к Туру он уменьшился до нормальных объёмов. Миша, эй, Миша, худеть будем?

– Будем, – равнодушным тоном откликнулся Кокорин.

– Отлично, тогда поступим так. Завтракать, обедать и ужинать будешь на работе. Я позвоню твоей и скажу, чтобы она тебя не кормила. Ты и так передознулся калориями.