Опрокинув стул, директор вскочил и, уперев руки в стол, заорал:

– Ты что несешь, придурок?! Да мне насрать, сколько у тебя побед в любителях и сколько ты проезжаешь за день! Хоть двести километров – с этим любой рахит справится, а вот проехать их не больше, чем за пять часов, дано только профессионалам! Ты даже не представляешь, насколько это сложно! Лошади от такой нагрузки дохнут! И ты уже слишком стар! На подготовку гонщика уходят годы! Если тебе так приспичило покататься – вали на Украину. Там есть две команды с континентальной лицензией, за них могут выступать даже любители! Может, тебя примут. У нас же всё будет по-взрослому. – Выговорившись, директор немного успокоился и продолжил более миролюбивым тоном: – Впрочем, нечего тебе делать на Украине. Вряд ли тебя возьмут. На постсоветском пространстве почти нет велокоманд, зато хватает более-менее сильных гонщиков. Тебе ничего не светит. Поэтому вместо спорта, лучше потрать своё время на образование.

– Я уже получил образование, – буркнул Артём.

– Я имел ввиду высшее.

– У меня диплом Технологического института.

– Тогда какого ж хрена ты работаешь курьером?!

– Чтобы ездить и тренироваться. Я не могу сидеть в офисе и чертить за компом всякий шлак.

– Ну ты даёшь... – Директор поднял стул и сел. – Ладно, я всё сказал. Давай, шагай отсюда. В мою команду я тебя не приму, в спорте тебе делать нечего. Возвращайся-ка ты лучше к работе по специальности, зарабатывай деньги – хотя бы штаны без дырок купить сможешь. Если любишь гоняться – участвуй в своих любительских гоночках, но до профессионала ты сможешь дорасти только годам к тридцати. При условии ежедневных тренировок. Но ни одна команда не подпишет нового гонщика в таком возрасте, а твой диплом потеряет свой вес. Подумай об этом, парень. От спорта ты ничего не приобретёшь, зато потеряешь возможность прожить нормальную, обеспеченную жизнь.

Артём сжал кулаки.

– Я не собираюсь жить обычной жизнью. Меня от неё тошнит! Я собираюсь гоняться в кросс-кантри и объехать весь мир! И мне нужно тренироваться рядом с сильными гонщиками. Только так я смогу стать лучше за короткий срок. А в этой стране нет гонщика сильнее Клясова. Пусть он шоссейник и выступает в другой дисциплине, мне это нисколько не повредит. Если достигну его уровня, мне не будет равных в кросс-кантри. Поэтому я буду тре-ни-ро-ва-ть-ся вместе с Клясовым! И ты, дед, меня не отговоришь! Я дождусь его здесь и сам поговорю с ним. И мне параллельно – возьмёшь ты меня в команду или нет. Я по-любому буду ездить рядом с Клясовым и учиться у него! К тому же не ты владелец команды и не тебе решать, кого принимать, а кого – нет.

Вспыхнув, директор снова вскочил на ноги.

– Ну ты и дебил! Ты хотя бы знаешь о структуре мышцы и мышечных волокнах? Между шоссейниками и маунтинбайкерами мало чего общего. Шоссе требует много медленных выносливых волокон, а маунтинбайк задействует много быстрых, отвечающих за силу и взрывное ускорение. Будешь много тренироваться на шоссе, твои мышцы рано или поздно изменят структуру, и ты начнёшь лажать в своём кросс-кантри. Да и техника езды...

Дверь позади распахнулась, и в кабинет зашёл сборщик велосипедов. Вблизи он оказался выше Артёма на пол головы, и у него обнаружился довольно внушительный животик. При том, что сам мужчина был тощ до такой степени, что походил на жертву анорексии.

– Товарищ Ежов, чего ты разорался с утра пораньше? – морщась, спросил сборщик. – Клясова же ещё нет, он только подъезжает. И обещает поделиться с нами радостной новостью.

– Вот, – ткнул директор в сборщика, – пример того, о чём я тебе говорил, Артём. Вот так выглядит настоящий велосипедист-шоссейник. Посмотри, какие у него тонкие руки и плечи. Из-за тренировок с туловища ушла вся лишняя мышечная масса. А в маунтинбайке эти мышцы необходимы. Вот он – настоящий профессионал. И он, кстати, третий член нашей команды.

Артём окинул мужчину ироничным взглядом.

– Да ну? Профессионал, член команды? А ему на пенсию не пора?

– Мне всего тридцать девять, – насупился мужчина. – Шоссейник считается взрослым с двадцати пяти и может спокойно выступать и показывать результаты до тридцати семи- тридцати восьми лет.

Не слушая его, Артём продолжил пикировку с Ежовым:

– И почему ты мне гонишь, дед, что я не подхожу команде? Если этот дядька профессиональный спортсмен, то я – жираф. Ты только посмотри на него, он же самый натуральный инопланетянин. Как вообще можно быть таким худым и иметь такое пузо? Беременный скелет, честное слово. Я похожих на него только на фотках видел, называются – «голодные дети Африки». Это те, у которых живот вздувается...

BMW M3, рядом с водителем которой в деловом костюме сидел причёсанный и побрившийся Клясов, подъезжала к территории склада-гаража.

– Вот не мог ты вылететь из своей испанской команды хотя бы полгода назад, – в сотый раз выговаривал ему водитель машины – дородный, румяный мужчина лет пятидесяти, – являвшийся менеджером новой команды Клясова и владельцем сети велосипедных магазинов Urbanvelostore. – Почему тебе обязательно надо было кидаться на функционера UCI в самом начале гонок сезона WorldTour, после оглашения списков команд, получивших лицензии UCI? И почему ты не мог по-человечески перед ним извиниться? Зачем надо было бить ему лицо во второй раз?

– А чем ты недоволен, Олег? – иронично спросил Клясов. – Если бы тот хрен из UCI не оказался таким редкостным гондоном, ты бы ещё долго мечтал о своей команде и об участии в ВорлдТуре. Как бы ты сумел подписать гонщика моего уровня, если бы менеджерам команд неофициально не намекнули, что в этом году меня не хотят видеть на гонках ВорлдТура? С твоей готовностью вкладываться в команду к тебе не придёт ни один серьёзный спортсмен. Пристроить к себе на склад закончившего выступать Кокорина и нанять юниора- слишком мало для того, чтобы начать команду. А если бы вместе с тобой не работал мой бывший тренер, Ежов, я бы не стал заморачиваться и просто отсидел этот год без соревновательной деятельности. Катался бы сейчас у себя рядом с домиком в Испании и прикидывал, с какой командой лучше подписать контракт на следующий сезон.