Ангес Драммонд, наблюдавший за происходящим, стоя в стороне от могилы, подошел ближе и рукой очистил от грязи крышку гроба, затем достал носовой платок и стал вытирать им бронзовую пластину, прибитую к крышке гроба, пока на ней не проступила выгравированная надпись.

— Дороти Галавей Драммонд, — прочитал он вслух. — Тысяча восемьсот тридцать седьмой — тысяча восемьсот восемьдесят первый.

— Надпись соответствует указанной на могильном камне, — заметил доктор Блейлок. — Отлично, ну-ка давайте, принимайтесь за очистку гроба от грязи.

Студенты принялись работать мылом, водой и щетками.

— Гроб в отличном состоянии, особенно если принять во внимание, что сто десять лет пролежал в сырой земле, — сказал Блейлок.

— Это потому, что он сделан из живого дуба, — проговорил Ангес. — Перед смертью Элфред Драммонд приказал, чтобы ему приготовили гроб из древесины одного из дубов, росших на острове, и оковали свинцом. С тех пор каждый гроб, в котором хоронили Драммондов, делали именно таким способом. Готов поставить крупную сумму, что, когда вы доберетесь до гроба старого Элфреда, он также окажется не тронутым временем.

Теперь гроб стоял чистый, кое-где покрытый пятнами, его прочная древесина тускло поблескивала.

— Следов лака нет, — обратил внимание доктор Блейлок, проводя рукой по деревянным стенкам.

— Его и не покрывали лаком, — ответил Ангес. — Стенки гроба были натерты смолой тикового дерева.

— Может быть, мы откроем гроб, мистер Драммонд? — спросил Блейлок.

— Нет, ни в коем случае, — сказал Ангес. — Это не предусмотрено нашим договором, и я не хочу без нужды тревожить останки членов моей семьи. Дороти Драммонд доводилась мне бабушкой.

— Разумеется, я понимаю.

— Я хочу, чтобы ее останки без промедления были перенесены на новое место, — сказал Ангес. — Землю там уже освятили, а подобающую церковную службу мы совершим после завершения перезахоронения.

— Что ж, хорошо, — согласился Блейлок. — Молодые люди, грузите гроб на машину. Максимум осторожности.

Ангес повернулся и увидел Лиз.

— Доброе утро, дорогая, — обрадовался он. — Рад тебя видеть.

— Я тоже рада видеть вас, Ангес, — ответила Лиз.

— Ты приехала как раз вовремя, чтобы познакомиться с моей бабушкой, — он сделал жест в сторону гроба, который уже стоял в кузове грузовика.

— Насколько я слышала, в гробах есть нечто чарующее.

— Ты так считаешь? Тогда пошли, я немного очарую тебя.

Ангес повел Лиз с кладбища обратно к главной усадьбе. Вскоре они подошли к подсобным постройкам на заднем дворе дома. Ангес открыл большую дверь одной из них и пропустил Лиз вперед.

В комнатах было достаточно света, проникавшего через стеклянную крышу. Лиз сразу же ощутила сильный и приятный запах свежеструганного дерева. Они стояли в столярной мастерской, оснащенной мощным оборудованием, а также всевозможными инструментами, развешанными по стенам на специальных щитах. Некоторые инструменты выглядели очень древними. Вдоль боковых стен стояли штабели длинных досок.

— Мы редко спиливаем живые дубы, — сказал Ангес. — Они слишком долго растут, чтобы рубить их почем зря, на всякие безделушки. Однако иногда их валит или сильно ломает ураган, тогда мы забираем их и распиливаем на своей лесопилке в лесу, а доски складываем здесь для сушки.

Посредине комнаты на козлах стояли три гроба, один из них уже окованный металлом, два других — деревянные. На полу, в углу комнаты, стоял гроб совсем небольших размеров.

— Тут у нас имеется небольшой запас, — сказал Ангес, указывая на гробы. — Они пока не закончены, но, пожалуй, теперь самое время доделать. Джимми Уэзерсу гроб теперь не потребуется, а мне, похоже, в самом ближайшем будущем, да и Баку Моусесу тоже. Он будет похоронен вместе с нами на семейном кладбище.

— Для чего вон тот, детский гроб, в углу?

— Слава Богу, он не потребовался. Его сделали, когда мать близнецов была беременна ими. Мы были готовы к любому исходу родов.

— А вон тот, третий? — спросила Лиз.

— Всегда полезно иметь кое-что про запас, — сказал Ангес. — Кто знает, как сложится жизнь.

Лиз дотронулась рукой до боковой поверхности одного из гробов.

— Какой гладкий? — с удивлением произнесла она.

— Древесина очень плотная, почти как железо. Когда ее шлифуют песком, она долгое время остается гладкой, — немного помолчав, он добавил. — Этот для меня.

— На мой взгляд, он длиннее остальных, — сказала Лиз.

— Из-за своего роста я всю жизнь провел в постоянных поисках подходящей одежды, кроватей и многих других вещей, которые были бы мне впору, — объяснил Ангес. — Так что я не намерен терпеть тесноту в могиле.

— Ангес, — несколько смущенно обратилась к нему Лиз. — Я должна вам кое-что сказать.

— Давай, выкладывай прямо, без обиняков, — сказал Ангес.

— Когда вы пригласили меня на обед, когда попросили засвидетельствовать составленное вами завещание, тогда же вы рассказали мне и о Джеймсе Моусесе.