Не успела Лиз тихонько навести фотоаппарат на олениху, как на противоположном берегу началась какая-то суматоха. Оторвавшись от объектива, она выглянула из-под черного куска материи и стала наблюдать за развернувшейся на ее глазах сценой. Олень неистово кричал и бился в воде. Затем оленья туша скрылась под водой, продолжавшей пениться.

— Ну и сукин сын, — сказал самому себе с восхищением Ангес.

— А что произошло? — тихо спросила Лиз, не в силах пошевелиться от потрясения.

— Это Голиаф, — ответил Ангес. — Мисс Барвик, вам ужасно повезло. Можно прожить на этом острове почти сто лет, как я, и не увидеть ничего подобного.

— А кто это Голиаф? — спросила Лиз.

— Это самый огромный аллигатор, какого мне когда-либо приходилось видеть. Последний раз я встречался с ним пятнадцать лет назад. В нем было двенадцать футов, а сейчас одному Богу известно, каких он размеров.

Лиз стояла, уставившись на то место, где исчезло бедное животное. Зеркальная поверхность воды снова стала гладкой. Лиз вдруг обнаружила, что забыла снять крышку с фотообъектива.

— Пойдемте дальше, — сказал Ангес.

— Бедный олень, — проговорила Лиз, забираясь в «джип».

— Аллигаторам тоже надо есть, — пожал плечами Ангес. Он снова завел двигатель и направил «джип» прочь от озера. — В озере Уитни купание запрещено, и во всех окрестных водоемах тоже, потому что в них водятся крокодилы.

Они катили по главной дороге. Сделав крутой поворот, Ангес вырулил машину на прямой участок. Проехав через ворота, машина оказалась на ровной лужайке. Перед ними, окруженный гигантскими дубами, стоял, сверкая ослепительной белизной, изящной постройки дворец Паладиум. Здесь Ангес снова притормозил машину.

— Это Плам Очед, — объяснил он, — я построил его для моего сына Эвана, после второй мировой войны.

— Какой красивый! — воскликнула Лиз. — А кто в нем живет сейчас?

— Никто, — ответил Ангес, разворачивая «джип». — Я слежу, чтобы не обвалилась крыша, постоянно подкрашиваю ее. Мне бы не хотелось, чтобы здесь все пришло в запустение. Может быть, в один прекрасный день один из моих внуков вернется и будет здесь жить. Я не доживу до того времени. — На минуту его лицо опечалилось, потом он поднял голову и стал следить за дорогой. Оставшийся путь Ангес и Лиз беседовали об истории острова и о том, как Драммонд оберегал его.

Лиз показалось, что за два часа они объездили такую площадь, какую большинству гостей, приезжавших сюда впервые, не удалось бы осмотреть и за несколько недель. За время путешествия они прониклись друг к другу самыми теплыми чувствами.

Когда они добрались до поселка Стэффорд-Бич, Лиз вылезла из «джипа» и достала свой треножник.

— Это было чудеснейшее путешествие, — сказала она. — Надеюсь, однажды я также увижу и поместье Дангнесс.

— Почту за честь показать вам его, — ответил старик. — Вы молодая, но очень дельная женщина, мисс Барвик. — Улыбнувшись, он добавил: — Будь я на пятьдесят лет помоложе, я бы с удовольствием поухаживал за вами.

— Спасибо вам за все, — проговорила Лиз. — Называйте меня просто Лиз.

— Я буду называть вас Элизабет, — сказал Ангес. Затем, газанув, он уехал прочь.

Проводив взглядом удалявшуюся машину, Лиз проследовала в дом со своей поклажей. Ей показалось, что в девяносто один год Ангес Драммонд был самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо встречала в своей жизни. Если это был комплимент, думала она, то кому — ему или ей.

Жермен Драммонд сидела за конторкой рядом с кухней в Грейфилд Ин, когда услышала шум мотора дедушкиного автомобиля. Она поднялась, откинула сетку и выглянула в дверной проем.

— Привет, дедушка, — позвала она. — Заходи на чашку чая.

Не выключив зажигания, Ангес с минуту смотрел на Жермен.

— Жермен, — сказал он, — позвони моему адвокату и попроси его приехать сюда. На следующей неделе будет самое подходящее для этого время. — И он снова двинулся в путь.

Жермен вышла на дорогу и стояла, глотая пыль, поднятую его машиной. Он наконец решил составить завещание. Она облегченно вздохнула.

Впервые после пребывания в Травматологическом Центре больницы Пьедмонт Лиз, раздевшись донага, внимательно разглядывала свое отражение в зеркале. Вначале она была потрясена увиденным. Волосы еще слишком коротки, чтобы можно было зачесывать их назад. Она была еще более худенькой, чем в подростковом возрасте. Но под камберлендским солнцем ее кожа покрылась загаром, скрывшим следы синяков. Из зеркала на нее смотрела вполне здоровая женщина. Ее мысли вернулись к парочке влюбленных, которых она встретила в первый день в гостинице. Как давно она сама так же прижималась к мужской груди? Когда в последний раз она занималась любовью? Она улыбнулась своим тайным мыслям. И вправду совершенно здоровая женщина!