Судьи и особые прокуроры во Франции разрешают им пытать и психологически мучить людей без ограничений, насколько я могу судить. Лишь бы не оставалось следов. Впрочем, и следы им тоже не помеха. «Оборотням» все сходит с рук.

В общем, так продолжалось вплоть до 18 февраля 2011 года. То есть вплоть до того момента, пока я не убедился: «бесы» получили все, что им было нужно (причем я с трудом скормил им эту инфу), но по-прежнему не отстают от нас.

Слежка и прослушка продолжались, равно как и «особые мероприятия» в отношении нас. Очевидно, прокуроры и надзорные органы опять продлили оборотням разрешение для наблюдения и забавных игр, в которых нам с Ириной отводилась роль мяча.

И все-таки что же им надо было теперь, когда уже все выяснилось с картиной и с ролью США? В тот момент, который здесь описывается, я не понимал этого и не знал ответа на заданный вопрос. Мог только догадываться. Будучи в здравом уме и твердой памяти, я осознавал, что не имею за своей спиной никаких криминальных историй, и поэтому оставалось только три варианта:

1) «оборотни» подозревают, что я каким-то образом связан с важными людьми, крупными фигурами, которые не ищут публичности. И потому контрразведка хотела бы меня завербовать или наладить иное сотрудничество;

2) «оборотни» просто хотят меня завербовать, раз уж не могут посадить. Катрин говорила мне об этом: «Раз ты попал под колпак, то выхода у тебя уже нет»;

3) французы исполняют заказ итальянцев.

При любом из этих вариантов ничего хорошего в ближайшем будущем нас с женой не ожидало. Наши с ней перспективы были более или менее понятны: не мытьем, так катаньем службисты все равно бы нас прижали, и мы перестали бы себе принадлежать. Тем более что сроки наших видов на жительство истекали в 2013 году, и потому Буратинко, кстати, выбрал себе ник will2013. Иначе говоря, Will (wait for) 2013. «Бесы» намеревались нас шантажировать и продлением наших документов тоже.

С горечью осознав реальность, я хорошенько поразмыслил и решился на необычный шаг. 18 февраля 2011 года я начал писать и выкладывать статьи про картину и про «оборотней» к себе в блог, который к тому времени уже был достаточно популярен и входил в сотню самых читаемых блогов русскоязычного ЖЖ. Это был в самом деле неожиданный и смелый «ход конем», настоящий рывок к свободе.

Мои записки, само собой, стали маленькой информационной бомбой.

Выкладывая горячую, свежую и необычную информацию из закулисья мира теней, я при том не искал никакой особой популярности в качестве блогера и не рекламировал свои записи. Наоборот, моей целью было подключить к чтению такую аудиторию, которая обладала бы большим интеллектуальным потенциалом, но не превышала бы 1000–2000 человек в крайнем случае.

При этом мне хотелось собрать круг читателей, который мог оказать мне реальную поддержку в случае чрезвычайной необходимости. Например, перепостив (то есть скопировав и разместив в своих блогах) мои сообщения, «френды» вполне были способны «взорвать» Рунет и, возможно, пустить волну в другие страны.

Я был готов выложить прямо в Сеть факты, телефоны и даже фотографии агентов и офицеров французской разведки. По идее, мы могли рассчитывать на миллионы копий этого месседжа в течение нескольких дней.

Сейчас, в 2013 году, когда я пишу эти строки, ДСРИ перегруппировала свои силы после провала. Например, Филипп Губэ уже арестован. Когда этого человека стало невозможно держать в качестве приманки, его быстренько упаковали в Дубаи и привезли во Францию в наручниках. Многие агенты получили новое место работы и новые ID. Кого-то списали на пенсию или в резерв, кого-то перевели с оперативной работы на более спокойную.

То есть сегодня ущерб от публикации моей информации для них уже будет не так велик. А вот в 2011 году вывешивание актуальной и самой горячей инфы было бы чрезвычайно опасным.

За количеством читателей моего дневника мне не стоило гнаться потому, что ответить на изумленные и скептические вопросы более обширного сообщества я бы не смог. Просто-напросто не успел бы отреагировать на шквал сомнений и вопросов. Если бы я погнался за количеством, общественное мнение могло сформироваться не в поддержку, а под влиянием враждебной агентуры, наоборот, против меня.

К счастью, все получилось именно так, как я задумал. Мне удалось постепенно доказать публике, что я говорю исключительно правду и не привираю даже в незначительных мелочах. Так родилось доверие, и сформировалась могучая, но компактная группа поддержки.

Теперь мы с Ириной были не одни, хотя, конечно, всех эпизодов веселого квеста я не мог рассказать даже друзьям. И в эту книгу они тоже не вошли. Слишком много было событий, да и драма все еще продолжается, потому что последствия катастрофического материального и морального ущерба все еще не ликвидированы.

Когда появились мои записи в Сети, сексоты попробовали разрушить мою репутацию и высмеять меня, представив лжецом и параноиком. Однако все их усилия оказались тщетными, хотя им и удалось попортить нервы всей нашей семье, включая детей.