Когда Дриззт обвел взглядом обрушившийся потолок и груду камня под ним, он понял, что никаких сомнений быть не могло – его друга больше не было.

Кэтти-бри описала ему сражение, сделав длинную паузу, чтобы собраться с силами перед описанием ее заключительной части.

Наконец он подняла взгляд на груду камня, тихо произнесла, – «Прощай», – и вместе с тремя дварфами покинула пещеру.

Дриззт еще долго стоял, беспомощно созерцая унылые каменные грани. Он с трудом мог поверить, что могучий Вулфгар был там. Несмотря на все слова, этот факт никак не мог осесть в его разуме.

Но такова была реальность.

И Дриззт здесь был абсолютно беспомощен.

К горлу подступило чувство вины, вместеф с осознанием того, что именно он стал причиной охоты своей сестры, из-за которой погиб Вулфгар. Однако он тут же отбросил эту мысль, запретив себе вновь думать об этом.

Пришло время попрощаться со своим верным спутником и самым близким другом. Он хотел быть сейчас вместе с Вулфгаром, рядом с юным варваром. Хотел утешить его, направить, разделить с ним еще хоть один короткий миг и вместе встретить любую опасность, грозившую им.

«Прощай, друг мой», – прошептал Дриззт, тщетно пытаясь унять дрожь в срывавшемся голосе. «Это путешествие ты проделаешь один».

Усталым, измученным друзьям по возвращению в Митриловый Зал было совсем не до веселья. Сказать, что они одержали победу там, в нижних туннелях, просто не поворачивался язык. Каждый из четверых – Дриззт, Бруенор, Кэтти-бри и Регис – смотрели на смерть Вулфгара с различных точек зрения, поскольку взаимоотношения с каждым из них у него были своими. Бруенору он был сыном, Кэтти-бри – женихом, Дриззту – верным товарищем, защитником Регису.

Самые серьезные ранения были у Бруенора. Король дварфов лишился глаза и, до конца своих дней, вынужден будет носить зловещий шрам ото лба до самой челюсти. Однако физические раны мало беспокоили Бруенора.

Множество раз за последующие несколько дней дварф вспоминал, что ему нужно решить многочисленные вопросы с верховным жрецом. И лишь после этого приходило осознание того, что Коббл больше не мог помочь ему в решении этих вопросов и что этой весной в Митриловом Зале не будет свадьбы.

Дриззт видел, как скорбь буквально снедает дварфа. Впервые за все те года, что дроу знал Бруенора, он показался ему старым и уставшим. Дриззт почти не мог смотреть на него без щемящей боли в сердце, но еще больнее было, когда он видел Кэтти-бри.

Она была совсем юным, полным жизни созданием, считавшим себя почти бессмертной. Теперь весь мир Кэтти-бри рухнул у нее на глазах.

Почти все это время друзья проводили в молчаливом уединении. Дриззт, Бруенор и Кэтти-бри почти не виделись, а Региса не видел вообще никто.

Никто из них даже и не догадывался, что халфлинг покинул Митриловый Зал через западный выход и направился в Долину Хранителя.

Регис забрался на уступ, расположенный в пятидесяти футах над каменистым дном южной оконечности длинной и узкой долины. Там он приблизился к безвольно обвисшей над обрывом фигуре, удерживаемой лишь клочками разорванного плаща. Халфлинг лег поверх плаща, и схватился за выступающий камень, чтобы справиться с порывом налетевшего ветра. К его изумлению человек внизу слегка пошевелился.

«Ты жив?» – одобрительно прошептал халфлинг. Энтрери, чье тело, по всей видимости, было сломано в нескольких местах, провисел над обрывом больше дня. «Ты все еще жив?» Всегда осторожный, особенно, когда дело касалось Артемиса Энтрери, Регис извлек кинжал с драгоценной рукоятью и подсунул его лезвие под удерживающий клочок плаща, чтобы в случае чего в одно мгновение отправить опасного убийцу в полет над пропастью.

Энтрери попытался склонить голову и слегка простонал – на разборчивые слова ему не хватило сил.

«У тебя есть кое-что, что принадлежит мне», – произнес ему Регис.

Убийца еще слегка повернулся и Регис вздрогнул и слегка отшатнулся назад при виде его изуродованного лица. Скула убийцы была буквально стерта в порошок, с одной стороны лица свисал кусок кожи, убийца явно не мог видеть тем глазом, который он обратил на Региса.

И Регис даже не был уверен, что этот человек, со сломанными костями и многочисленными ранами, вообще обращал внимание на то, что он не может видеть.

«Рубиновый кулон», – чуть громче произнес Регис, заметив гипнотический камень на шее у Энтрери.