Шрифт:
«Или что я не убил тебя», – даже не моргнув, ответил Регис, и его спокойный, ледяной тон вызвал у Дриззта сильное удивление. «Ты нашел что-нибудь?» – спросил халфлинг.
Дриззт покачал головой. «Мы уже недалеко», – тихо ответил он, – «и я, и Гвенвивар уверены в этом».
Регис вернулся назад и поднял факел, затем заткнул булаву за пояс, так, чтобы в случае необходимости до нее легко можно было бы дотянуться.
Внезапно из глубины туннеля до них донесся рык Гвенвивар и они тотчас бросились в ту сторону. «Не оставляй меня сзади!» – потребовал Регис, хватаясь за плащ Дриззта, чтобы не отстать от него.
Заметив впереди, чуть дальше передней кромки света от факела, у угла, где туннель делал резкий поворот, желто-зеленые, блестящие глаза Гвенвивар, Дриззт сбавил шаг.
«Думаю, мы нашли дварфов», – мрачно пробормотал Регис. Он передал Дриззту факел и, отпустив его плащ, последовал за ним.
Дриззт осмотрелся вокруг – Регис заметил, как дроу при этом вздрогнул – а затем поднес факел к проему, осветив жуткую сцену, открывшуюся их взгляду.
Они и вправду нашли дварфов. Все они были исколоты и изрезаны, некоторые лежали, некоторые были пришпилены к стенам на равном расстоянии вдоль всего коридора.
«Не хочешь надевать передник, ну и не надо!» – разочарованно произнес Бруенор. Кэтти-бри кивнула, наконец, услышав решение, к которому она стремилась с самого начала.
"Но, ваше величество… " – запротестовал Коббл, единственный, кто находился с Бруенором и Кэтти-бри в комнате во время этой беседы. И он, и Бруенор испытывали после принятия святой воды жуткую головную боль.
«Тьфу!» – фыркнул король дварфов, заставляя умолкнуть жреца. «Ты просто не знаешь мою девочку, как ее знаю я. Если она сказала, что не хочет одевать это, то все гиганты с Хребта Мира не заставят ее переменить свое решение».
«А, чтоб тебя!» – раздался чей-то голос из соседней комнаты, сопровождаемый оглушительным стуком в дверь. «Я знаю, что ты там, Бруенор Баттлхаммер, который называет себя королем Митрилового Зала! Сейчас же открывай двери и встречай не менее достойного мужа!»
«Тебе знаком этот голос?» – спросил Коббл, обменявшись с Бруенором смущенным взглядом.
«Говорю тебе, открывай!» – раздался еще один рев, сопровождаемый новым ударом в дверь. Дерево не выдержало и треснуло под напором огромного шипа, встроенного во внешнюю сторону металлической перчатки.
«Тьфу, труха какая-то», – последовало возмущенное бормотание.
Бруенор и Коббл потрясенно посмотрели друг на друга. «О, нет», – одновременно простонали они, закатывая глаза.
«В чем дело?» – спросила Кэтти-бри, начинавшая уже терять терпение.
«Этого не может быть», – ответил Коббл, и девушке показалось, что всем своим сердцем он желал, чтобы эти слова оказались правдой.
Восторженный рев оповестил о том, что создание за дверью, наконец, извлекло из дерева свой шип.
«В чем дело?» – потребовала Кэтти-бри у отца, упершись руками в бока.
Дверь распахнулась и взору Кэтти-бри предстал самый странный дварф, какого она когда-либо видела. Он носил на руках стальные шипованые перчатки, подобные же шипы выступали и из его коленей, локтей и кончиков тяжелых сапог. Также он был облачен в доспехи (подогнанные под его короткую, бочкообразную фигуру) из параллельных, горизонтальных металлических пластинок, каждая по полдюйма, которые опоясывали его тело от шеи до пояса и руки от плеч до предплечий. Его стальной, открытый шлем держался на толстых кожаных ремнях, исчезавших в недрах чудовищной черной бороды, а на его вершине высился одинокий шип, достигавший почти половины четырехфутового роста дварфа.
«Это», – ответил Бруенор, в его тоне сквозило явное презрение, – «это берсерк».
«Не просто ‘берсерк’», – вставил необычный чернобородый дварф. «Берсерк! Самый дикий берсерк!» Он подошел к Кэтти-бри и, широко улыбнувшись, протянул ей руку. С каждым шагом его доспехи издавали скрежещущие, лязгающие звуки, от которых у девушки на затылке дыбились волосы.
«Тиббледорф Пвент к вашим услугам, миледи!» – представился дварф. «Первый воин Митрилового Зала. А ты должно быть Кэтти-бри, о которой я так много наслышался в Адбаре. Человеческая дочь Бруенора Баттлхаммера, как говорили они, хотя я до сих пор не могу привыкнуть к мысли, что у женщины Клана Баттлхаммер нет бороды, доходящей до кончиков пальцев ноги!»
Запах, которое источало это создание, едва не лишил Кэтти-бри сознания. Снимает ли он хоть когда-нибудь эти доспехи? – подумала она, а вслух произнесла, – «Я постараюсь отрастить себе».
«Посмотрим! Посмотрим!» – гикнул Тиббледорф, и, подпрыгнув, встал перед Бруенором, от шума, издаваемого его доспехами, у Кэтти-бри по телу пробежали мурашки.
«Мой король!» – крикнул Тиббледорф. Он отвесил глубокий поклон – при этом, едва не располосовав своим шипом на две половинки длинный, заостренный нос Бруенора.