— И куда это ты меня приволок? — Раздался в глубине голос Семёна, который выполз из своего укрытия и осмотрелся, почувствовав, что-то неладное.

— Вот сейчас не нужно задавать вопросы, можешь не прятаться, но должен сидеть тихо, и ни в коем случае не мешать мне, если конечно жить хочешь.

— А что ты со мной сделаешь?

— Я? Я ничего, а вот он, — Ядрей указал на Сигурда, — он, если заподозрит, что-нибудь, просто убьёт меня, и тебя тоже, вместе со мной.

— Ладно, замётано, буду сидеть тихо.

Отряд остановился возле подножия скалы, к которому спускались несколько верёвочных лестниц.

— Великий Сигурд, — обратился к Хозяину Альгорд, — я нашёл и привёл к тебе, того, которого ты искал.

— Я вижу Яльгорд, только, кажется не, что это не ты его, а он тебя привёл. — Раздался сверху, усиленный эхом голос.

— Ты прав, Хозяин. Он не стал сопротивляться и сказал, что тоже ищет с тобой встречи.

— Хорошо. Ты узнал, что ему от меня нужно?

— Он сказал, только что ищет тебя, больше я ничего не спрашивал.

— А зачем ты это ведьмочку притащил вместе с ним?

— Он не захотел идти без неё.

— И ты не смог уговорить его? Что ты за воин тогда, и что у тебя за люди, если не смогли справиться с одним мальчишкой? Ладно, — не дал Сигурд ответить на вопрос, — тащи их сюда, побеседуем, а потом и с твоими воинами разберёмся. Кажется мне, что не достойны они быть солдатами Великого Сигурда, а коль не достойны, то место их вон там, рядом со всеми остальными.

Ядрей и Синга подняли головы и посмотрели в сторону, куда указывал Сигурд. Над ущельем, в самом верху тянулись толстые канаты, на них как игрушки на гирляндах болтались повешенные, на фоне ещё светлого неба, были хорошо видны не только разлагающиеся трупы, но и рои мух, облепившие их, и кружащиеся над ними стервятники.

«Вот откуда этот смрад мертвечины, — подумал, ужаснувшись увиденным Ядрей, — здесь же не одна сотня людей. Нет, этот не достоин помилования, этот должен умереть, только тогда прекратиться это безумие».

— Ладно, веди их ко мне, потом буду с тобой разбираться, — приказал Сигурд и, развернувшись, скрылся в своей пещере.

— Поднимайтесь, — обратился Альгорд к Ядрею, — толь не балуйте там у него, там много охраны.

— Это что, он в своём доме своих собственных людей боится? — Удивилась Синга. — Видать не сильно они ему преданы.

— Боится, у него там только самые верные люди, те, что держат всех в страхе, на страхе его правление держится, и вот на этом, — Альгорд указал пальцем вверх, — но, что-то я с вами разоткровенничался, ступайте, вот по этой лестнице вверх, как раз к нему и попадёте.

Ни о чём больше не спрашивая, Ядрей взялся за верёвочную лестницу и начал подниматься вверх, внезапно он почувствовал, что ноги его задрожали и стали неуверенными. Это начал волноваться Трошин.

— Ты чего там затрясся, как заяц?

— Не люблю я этих верёвочных лестниц, не умею я по ним лазить, да и высоковато будет.

— Послушай, друг, или брат, как там тебя лучше называть, — Ядрей остановился, если ты так будешь себя вести, то мы долго не проживём, тебе стоит полностью мне довериться, здесь мой мир и мои правила игры и не здесь решать куда, как и зачем лезть, твоё дело тихонько сидеть и помалкивать. Понял?

— Понял.

— Значит, договорились, ты мне больше мешать не будешь.

— Нет, не буду.

— Вот и хорошо, двигаемся дальше.

— Ядрей, — окликнула парня снизу Синга. — Что ты там застрял?

— Так ничего, нога в верёвках запуталась.

— Тебе помочь?

— Нет, справился уже.

Они вдвоём вошли в пещеру, длинный коридор, освещённый висевшими на стенах факелами, уходил вглубь скалы. Факела горели неестественным, красным пламенем, отчего весь коридор казался залитым кровью. На серах и своде виднелись старинные рисунки, изображавшие охоту, войны и казни. Странные то были рисунки, странность их заключалась в том, что люди, изображённые на них, были неестественно велики. Эти великана побеждали во всех битвах, они были на местах палачей, на тех рисунках, где изображались казни, и скорее всего это были первые хозяева этих пещер.

Коридор вывел в большой зал, из которого, в разные стороны расходилось ещё несколько проходов, все они, кроме одного были тёмными и как успел заметить Ядрей, закрыты на кованные, железные решётки. Здесь в краях, где железо использовалось только для изготовления мечей и, в крайнем случае, инструмента, делать металлические решётки было большим расточительством. Но Сигурд пошёл на этот шаг, значит, он боялся тех проходов, или того, кто там скрывался.

«А может это не он делал решётки? Может это дело рук ещё тех, первых людей, которые жили здесь за много, много лет до Сигурда? — Подумал парень, — нужно будет получше присмотреться к ним. Но если их делали те, первые, чего они боялись? Эге, значит не настолько и они могущественны были, значит, все эти рассказы о детях Богов, это больше вымыслы, нежели правда, значит, не настолько они дороги были своим создателям и прародителям, коль те не оберегали их даже от тех, кто мог появиться из глубин земли. А это значит, что? А это значит не так уж и велик этот Сигурд, каким хочет себя представить. Ладно, это выясним чуть позже».