Живьем?!-ужаснулся валун.

Нет, покойничек бегает в поисках факела!
– съязвила Астурда, продолжая работать.

Наблюдатель чуть переварил услышанное. Выходит, сколько времени - и впустую. Наблюдателю открылась истина: те, кого он, таясь от людей, встречал, были первопроходцами, а, значит, героями. У них были честолюбивые планы и грандиозные замыслы, как и положено мужеству. А следом шли слабые, но валун, уходя вслед за первым, думал, что точно таково и все остальное человечество: жадное до открытий, стремящееся постигнуть непостижимое, неудержимое в осуществлении лишь той тени желаний, пригрезившихся бунтарскому духу.

Как я был слеп!
– вскричал валун: он теперь только понял, зачем он приставлен к людям. Наблюдатель-то, восхищенный безумным упрямством героев, с тоской понимал, что такие люди не примут помощь. А, оказывается, есть и другие: и даже в этой пещерке их большинство - двое из троих. Даже если и остальные делятся в такой пропорции на храбрецов и людей, способных опускать руки, у наблюдателя хватит работы.

Черный валун оживился. Наконец-то! Он не хныкал и не жаловался на судьбу, но каково это: столько времени жить в мире, который прекрасно без тебя обойдется!

И теперь всю нерастраченную энергию, которую бы отдать постепенно, наблюдатель обрушил на Крития и Астурду. Перво-наперво, не успели мореход с дочерью прийти в себя, валун отрастил десяток крошечных ручек, которые вмиг пробороздили пещеру широченным рвом.

Ты что?
– ошалел Критий.

У нас много дел, поэтому, если вам так уж хотелось могилу, я постарался! Теперь, когда с этим покончено, что б вам хотелось?

Воды бы,- пискнула Астурда и тут же присела на корточки: прямо со свода пещерки на девочку, вмиг окатив до ребер, хлынул пенистый поток.

Наводнение!
– крикнул Критий, мечась от хлещущих струй.

Ведь одно дело тихо броситься со скалы, но какой человек сможет молча тонуть в мутной луже? Критий, было, кинулся к выходу. Но тут же его сцапали маленькие ручки:

Куда же ты?
– подивился валун непоследовательности людей: бежать вместо благодарности? Вот и помогай после этого!

На полу, взбодренный неожиданным душем, застонал Ясон.

А ему тоже нужна помощь?
– осторожно спросил наблюдатель: о, как он молился, чтобы юноша не оказался из первопроходцев.

Конечно!
– хмуро пробурчала Астурда, отжимая мокрые волосы.

Вода, так же неожиданно, как появилась, исчезла, просочившись в песок.

А чем я могу быть вам полезен?

Сначала бы знать, что ты можешь,- отвечал Критий.

Все!
– с радостной готовностью отозвался валун.

И озолотить?
– ехидно хихикнула Астурда, желая проучить хвастунишку.

И в тот же миг ее смуглая кожа заблестела.

О боги!
– кинулся Критий к отяжелевшей дочери: все тело девочки, словно коростой, было покрыто слоем золота.

Критий не на шутку перепугался и рявкнул на камень:

– - Прекрати это уродство немедленно!

Наблюдатель съежился, испуская фиолетовое свечение. В тот же миг кожа Астурды приобрела первородный цвет, лишь кое-где в волосах застряли золотые пылинки.

А Ясону сумеешь помочь?
– тотчас спросила Астурда: ей, верящей в сказки, проще было поверить и в силу камня.*

Что делать? Готов!-отозвался валун.

Вылечи его!

Лечить?
– наблюдатель растерялся: он умел строить дворцы из речной гальки, сумел добывать из гранита воду, способен из мха приготовить вкуснейшую похлебку, но он мало разбирался, чем болеют люди.

Те, кого наблюдатель встречал, редко умирали своей смертью: либо наткнувшись на зверя, либо раскроив себе череп о камни.

Но никогда - заболев.

Я не умею,- стыдясь бессилия прошептал камень. Он растерялся.

Он не мог не исполнить желания человека, пусть попросила только эта маленькая девочка, теперь, когда столько веков спустя, он кому-то понадобился.

Я попробую!
– отчаянно вскрикнул валун.- Я не сумею его излечить, но я могу повернуть вспять время: и он окажется в тех днях, когда ничто не угрожало его здоровью!

И снова сюда вернется? И его снова укусит змея?
– сварливо отозвалась Астурда.- Нет, уж лучше умереть единожды!

Ты вернешь время - и события повторятся?
– осторожно уточнил Критий.

А уж это боги рассудят,- ответствовал камень.

Черная молния вспышкой пронзила пещеру. Миг -

и ярко оранжевый свет залил свод и стены, ослепляя. А когда вернулась способность видеть, смотреть было некому, лишь в центре молчаливо замер черный валун, наполовину засыпанный песком.