Бросили одежду в жаркое пламя - пых!
– и чудо- платье сгорело дотла, пепла даже не осталось.

Ах, ах, подделка! Низкий обман! Теперь вы видите сами!
– с торжеством воскликнула Скилла, а у самоуверенного дотоле Фамирида лицо стало зеленее травы. А довольная, не скрывающая своих чувств, девушка вернула ему пустой, как покинутый дом, ларчик от наряда, вложив в него письмо с ответным стихотворением. Огорченный и подавленный жених прочел:

И пришлось неудачливому певцу со стыдом воротиться домой. Пошли среди народа толки. Все наперебой судачили только об этой истории. Они говорили:

Правда то, что красавец Фамирид достал чудесную одежду из огненной шерсти бога-солнца Гелиоса и подарил ее несговорчивой Скилле? И значит при- шлось-таки ей выйти за него замуж. Скажите, он теперь живет в ее доме?

А другие, с нескрываемой досадой, им отвечали:

Да нет же, одежда эта никакая не чудесная, и сделана она вовсе не из солнечных нитей, а из крашенной в золотой цвет обыкновенной шерсти. И когда ее бросили в огонь, как лесную щепку, она сгорела дотла, не оставив после себя даже воспоминания. А красавица Скилла погнала упрямца Фамирида, как недостойного обманщика.

Так, для кого-то грустно, для кого-то счастливо закончилось и это, очередное, сватовство.

А что же другие?

Вот, например, Акает, которому девушка наказала сорвать с шеи дракона лучезарный, пятигранный изумруд и привести ей.

Он собрал всех своих верных, неверных, исполнительных и ленивых слуг и возвестил им:

На шее у дракона сияет пятью своими гранями, будто сам Гелиос лучами, изумруд. Кто его добудет, тому я дам все, что он ни исспросит у меня. Ну же, решайтесь!

Воля господина для нас закон,- нехотя, запинаясь, отвечали слуги,- но добыть эту драгоценность - очень трудная задача. И потом, где его взять, драко- на-то? В наших краях он не водится.

Сын царя города Арюса пришел в страшный гнев и стал осыпать их упреками:

Верные слуги должны лишь по мановению руки господина исполнить любой его приказ, жизни не жалея. А вы вот что... Пора бы вам знать свой долг. И если б еще драконы водились только за морями, в китайской или индийской земле, а у нас их не было бы! Но нет, этим вам не отговориться. В глубине наших синих морей и высоких гор тоже обитают драконы и, вылетая оттуда, носятся по небу, как какие-нибудь ничтожные чайки. Что вы на это скажете, бездельники? Неужели уж такая трудная задача подстрелить одного дракона и снять с него, убитого, драгоценный камень.

Что ж, повинуемся!
– только и смогли на это ответить, озадаченные смелым сравнением, слуги.- Нелегкое это дело, но если на то воля господина, пойдем, не боясь опасностей, добывать чудесный камень.- И лукаво улыбнулись друг другу.

Вот и отлично!
– нисколько не смутившись, усмехнулся самодовольный Акает.- Всюду вы известны, как верные слуги нашего дома. Так пристало ли вам противиться моему приказу?

Делать нечего, стали подданные собираться в поход. Чтобы могли они кормиться в дальней дороге, дали им, каждому, по горсти золотых монет и маленьких драгоценных камушков. Не пожалели для них и добротного воинского снаряжения. И уже на прощание, перемежая свою речь то строгим наказом, то послушной слезой, сказал Акает:

Пока вы не вернетесь домой, я буду держать строгий пост. Но уж зато если вы не достанете драконий изумруд, не смейте и носа домой показывать!

Выслушав напутствие своего вельможи, вышли слуги за ворота. Не велел он им возвращаться назад, пока не добудут чудесный камень, а где ж его взять - думали они. За воротами все разбрелись в разные стороны, кляня про себя своего господина.

Придет же в голову такая блажь!

Пожалованные на дорогу вещи и драгоценности слуги

спрятали у себя дома; а иные пошли, куда глаза глядели и сердце манило, но, наверняка, не по драконьему следу направили они свой неизведанный путь.

Будь хоть родной отец, хоть господин, а нечего приказывать, что в голову взбредет. Да и, право же, разные головы бывают у людей,- ворчали разбредшиеся подданные Акаста.

А наш вельможа, не подозревая никакого подвоха, между тем размышлял так: «Не подобает солнцеликой Скилле жить в обыкновенном доме». И приказал он немедля выстроить для будущей жены великолепный дворец. Стены дворца Акает пригласил расписать лучших художников Арюса, а поверхность же рисунков покрыли лаком. Лестницы и колонны были сделаны из чистого мрамора и сияли зеркальной гладью, как утренние воды озер.

Надо сказать, что хотя Акает был еще молод, но любовными похождениями увлекался с юношеских лет, и ко времени его пылкой страсти к неприступной Скилле, он имел немало возлюбленных и наложниц. Но как только всеми помыслами и желаниями его завладела загадочная красавица, оставил он и прежние связи и прежних возлюбленных. Думал же он день и ночь об одной лишь Скилле. Бывало, пробудится ото сна и первая же мысль: «Скоро, скоро, невинное сокровище, ты будешь моей! Непременно мне достанешься! Пленницей или женой введу я тебя в свой дом!».