Все, что надо, найдешь сам, мне некогда. Итак, до вечера?
– прибавил он с недоброй улыбкой и ушел.

Не без труда открыл Ясон тяжелые двери; один их лязг мог наполнить страхом сердце неподготовленного человека. В стойле было темно, только в одном углу горели точно две жаровни. Ясон понял, что это были морды чудовищ. Он подошел к ним. Послышался двойной глухой рев, и жар стал еще явственнее. При этом багровом свете заметил он и медную цепь, свешивавшуюся с гвоздя, он схватил ее левой рукой и подошел еще ближе. Тогда быки, до тех пор лежавшие, поднялись, бросились на него и пустили в него каждый по снопу пламени. Но пламя не коснулось его кожи, оно, двоясь, расходилось перед ним и опять воссоединялось за его спиной. Кто бы на него посмотрел со стороны, невольно бы залюбовался, видя его окруженным как бы водометом огненных брызг, среди глубокого мрака стойл. У Ясона сознание, что чары Медеи действуют, удвоило бодрость. Схватив первого быка за рога, он старался связать его медной цепью. Долго ему это не удавалось: бык вырывался, становился на дыбы, силясь ударить его своим медным копытом, обдавая его целым фонтаном огня - Ясон уступал ему, где надо было, желая сберечь свои силы и дожидаясь, пока противник не израсходует своих; наконец, чудовище присмирело, истощив запас сил и огня. С другим работы меньше было: видно, он был удручен примером товарища. Связав обоих, витязь подвел их под ярмо плуга; укрощенные, они более не сопротивлялись и исполнили требуемую работу.

Отведя быков обратно, Ясон вернулся в царскую палату.

Зет едва не упал со стула, когда витязь, живой и невредимый, предстал перед ним с ключом в руках.

Задача исполнена,- сказал он ему спокойно.- Значит, завтра я могу отправиться за руном в змееву рощу?

Конечно, завтра,- ответил царь, бросая гневный взгляд на сидящую тут же дочь,- а теперь подкрепись - и на покой.

По выражению лица родителя Медея догадалась о его подозрениях и решила немедленно покинуть дворец. Еще издали она увидела на берегу Фазиса пламя зажженного чужеземцами костра и побежала к аргонавтам.

Торопись,- сказала она Ясону.- Идем добывать руно.

Это будет завтра,- ответил Ясон.

Не завтра, а сейчас: одна только ночь в нашем распоряжении. Видел ли ты огненный сигнал?

Ясон вспомнил, что, действительно, был свидетелем странного зрелища. Было темно, луна еще не успела взойти, и вдруг, с вышки у стены дворцовой ограды увидел он ослепительный столб пламени, который простоял несколько мгновений, рассыпаясь мириадами искр, и столь же внезапно потух. Но что это могло значить, Ясон не догадался.

Эет созвал на совет знатнейших жителей Колхиды,- сказала Медея,- далеко за полночь советовался с ними о том, как погубить тебя и твоих друзей. Он хочет сжечь корабль и перебить всю вашу дружину, тебя же отправить рабом в каменоломни.

В глубоком молчании дошли они до нагорной рощи. В свете еще полной луны, Ясон вдруг заметил, что черты Медеи, как бы исказились. Куда девалась вчерашняя красота?

Медея,- спросил он,- что это у тебя за красная капля под правой бровью?

Где? Где?
– испуганно спросила она и принялась усиленно тереть указанное место.- Сошла теперь?

Нет, еще ярче стала.

Ее рука опустилась вниз, она опять умолкла.

В роще царил мрак. Ее образовывали вековые дубы, но тот, что возвышался посредине был вдвое выше остальных. Возле его ствола виднелись два маленьких ярко- багровых огонька.

Это - огненные зеницы неусыпного змея!
– пояснила Медея,- а внизу, это бледное зарево - это и есть золотое руно.

Посмотрел Ясон и, вдруг, какой-то безотчетный страх сжал ему сердце, страх, подобного которому он с детских лет не испытывал. Какие-то образы выглядывали из-за деревьев, то грозные, то умоляющие, какие-то голоса хрипло перекликались, не то людей, не то чудовищ:

Похоже, ты боишься смерти? А?

Я боюсь смерти.

Почему же ты не умираешь?

Я не могу. Я страдаю. Мне больно.

Ты презирал любовь?

Лжешь!

Ты не жалеешь своей жены и детей?

Я примиряюсь с судьбой.

Ты готов оправдать все, что сделал?

Я думаю, кто я?

Ты погибнешь.

Глупости какие-то ты говоришь...

Угу.

Это моя могила?

Это могила последа!

Могила последа?

Камни, чтобы знать, где похоронен послед.

Чья, скажи, чья это могила?

Если рождаются с последом...

Скажи! Скажи!

То это все равно, что щенок, а?

Ясон остановился и осенил глаза рукой.

Полно, витязь!
– укоризненно шепнула ему Медея, передав его состояние,- быкам Солнца стыдно будет своей вчерашней покорности, если они увидят своего укротителя таким робким.

Ясон ей не ответил: он не хотел признаваться ей и себе в том, что как ни страшны были и змей и призраки рощи, но еще страшнее была для него его спасительница и жена. Все же он поборол свою робость и пошел дальше. Змей, стороживший золотое руно, их сразу заметил: он поднял голову, и, устремляя вперед свой огненный взор, громко зашипел.

Пусти меня вперед,- сказала Медея,- он можетподнять такой оглушительный рев, что его услышит и Прометей на вершине Кавказа.

Вскинув руки в молитвенном жесте, призвала Медея бога сна Гипноса. Опустившись на корточки, она вывалила из захваченных глиняных баночек волшебное зелье, произнося при этом заклятия. Дракон остановился и завертел плоской головой на длинной гибкой шее; на мгновение она замерла и стала медленно склоняться. Закрылись огромные налитые кровью глаза, и вскоре туша опрокинулась, подминая росшие за белым кругом деревья. Не теряя мгновения, Ясон оказался на спине чудовища, сорвал с сука золотое руно, и, продев его под пояс, ловко спрыгнул на землю.