Проснулся, как от толчка. По-прежнему завывал ветер меж скал. Заунывно плескалось серое море. Ветер гнал по темнеющему небу рваные облака.

О боги!
– в тоске воскликнул Геракл.- Нет вашей милости к живущему, так дайте мне хотя бы смерть! Лучше гибель, чем безнадежность!

Золотое свечение разлилось вдруг по небу. Море и облака окрасились в сияющий свет. А к острову, по воздуху, как по ступеням, спускался простивший сына Великий Зевс.

Припомни тот давний разговор, когда ты был юн и глуп, не ты ли самонадеянно уверял, что сумеешь прожить и сам?
– так начал речь Громовержец.- Так все же подумай, может быть, стоит рассчитывать и на тех, кто сильнее тебя, а не любоваться собственной непогрешимостью? Дай руку!

И Зевс на своей золотой колеснице доставил пристыженного героя на сушу. Прометей справился сам.

Пущенной из лука стрелой несется над землей время, отмеряя полною мерой кому радости и удачи, кому горести и поражения.

В испытаниях закаляется воля, но слабеет тело.

Много дорог исшагал Геракл, опираясь на свой посох. По всей Греции пролегли следы героя.

Часом ливни секли его в лицо. Временами страдал он от голода и жажды. В битвах и сражениях, не зная себе равных, прославил Геракл свое имя. Но мятежной душе чего-то не доставало.

Тогда диким зверем бросался герой из обжитых людьми мест и в одиночестве блуждал по горам. Здесь чистый воздух, тут дышится легче и иметь бы крылья, и взмыть бы, чтобы легкие наполнились встречным ветром.

Но минули годы. Примолкли слухи о Геракле. Поговаривали, что в горах, в мрачной пещере, поселился отшельник. Целыми днями сидит он на горном утесе, что высится над морем и глядит в недоступную синюю даль, не отводя взгляда. Что могуч и статен отшельник, а на широкой спине красуется львиная шкура. И, вроде бы, это Геракл, отчуждившийся от людей.

А то говорили, что в чаще девственного леса поселился гордый охотник, что без промаха бьет дичь на бегу, птиц на лету. И служат ему два ручных орла, седых и суровых, что сидят на плечах охотника, чтобы взмыть ввысь по приказу и парить над выслеженной жертвой, не давая той ни отдыха, ни покоя, пока не падет она бездыханной. И охотник - храбрый Геракл.

– Нет!
– утверждали третьи.- Есть за морем страна, где властвует мудрый и добрый царь. Его подданные проводят дни в веселии и довольстве. Его друзья щедры и богаты. А враги поворачивают назад, лишь приблизившись к границам дивной страны. И прибывшие из этой страны чужеземцы уверяют, что царь благодатного края - примирившийся с оседлой жизнью Геракл!

Как-то собрались у ночного костра пришлые люди. Вспомнили старики былые времена, когда молодежь не бежала от опасностей, а мужи сами отправлялись на поиски приключений. И зашла речь, как водится, о героях Греции. А имя Геракла - одно из славнейших. Зашумели, заспорили собравшиеся, с пеной у рта каждый отстаивая свою версию о герое.

Чуть не передрались, убеждая прочих в своей правоте, но не примирились.

Отшельник он! Отшельник!
– кричали одни.

Врешь, это у него чудо-орлы, и Геракл -одинокий охотник!
– спорили другие!

Я видел страну, где правит герой,- скромный юноша потупил взор, покраснев от собственной смелости.

Тише!
– призвал к спокойствию старейший, седоватый мужчина в черных одеждах.- Спросим у того, кто молчит!
– предложил, указав на неприметного ранее странника, что молчаливо сидел на траве, положив рядом с собой посох.

Его пыльный плащ познал много дорог, и в жару, и в непогоду верно служа своему владельцу. Сандалии путника, хоть и сделанные из отборной телячьей кожи, протерлись до дыр. Скудные пожитки, уместившиеся в небольшой заплечной котомке, свидетельствовали о простом звании и невеликом достатке.

Когда взоры присутствующих обратились к незнакомцу, случайно свернувшему с дороги на отсвет костра в степи, он оттер ладонью уста и, охватив пальцами подбородок, задумался.

Разных людей собрала ночь: негоже одному оставаться в степи, когда угаснет дневное светило. Разбойнички порой шалят, да еще, щади, боги! Нарвешься на дикую поскачь вольных кентавров. Были тут лица старые и молодые. Откровенно жуликоватые и светящиеся юной здоровой наивностью. Решился путник:

А если я скажу, что умер Геракл, что нет на земле места истинным героям? Люди больше заботятся о сытом брюхе, чем о славе отечества. И за мелкую монету на базаре тебе скорее перегрызут горло, чем отстаивая честь в равном поединке.

Жены блудливы, а мужей одолели лень и скука. И правит пир средь людей богиня лжи и порока Ата, находя среди смертных все новых и новых приверженцев! Разве тут есть место герою?
– так молвил путник, криво усмехнувшись.

Замолчали собравшиеся. Притихли, раздумывая о сказанном, примеряя к себе брошенные обидные слова:

а какой я? что я могу? не постыдится ль герой стать рядом с моей тенью, которая, как известно, смелее хозяина?

И смутились молодые. Зябко повели плечами старые: нечем ответить страннику.