До самой ночи я ходил по улицам. Я хотел выпить чего-нибудь покрепче, но не мог заставить себя зайти в бар, у меня дрожали руки и все тело тоже. Мне казалось, что весь город смотрит только на меня. Я выбирал пустынные улицы.

Кто-нибудь обнаружит тело, сосед, почтальон. Сильвия расскажет обо мне полиции. Она знала о моей ревности, она заподозрит меня. Повсюду мои следы, я прикасался к разным предметам, к двери. Меня посадят в тюрьму, и она возненавидит меня. За несколько секунд я потерял все. Судорогой сводило живот.

Я шел мимо какого-то ночного клуба. Туда толпами заходили молодые люди. Я сказал себе: «Здесь они точно не будут меня искать» — и вошел туда вместе с группкой смеющихся девушек.

Внутри почти ничего не было видно. Силуэты людей и все вокруг дрожало в лазерных проблесках. Я подошел к стойке. Рядом со мной кто-то заказал водку с яблочным соком. «Мне то же самое», — сказал я.

Барменша оказалась молоденькой блондинкой, она подала мне заказ, танцуя. Я осушил свой стакан залпом и знаком попросил повторить.

Приклеившись животом к стойке, я просидел там несколько часов. Следя глазами за этой женщиной, которая все наливала и наливала напитки, продолжая крутить пупком с золотым колечком. Она была очень гибкой и грациозной. Но я видел только лицо и тело Сильвии.

В какой-то момент две девушки, призванные разогревать толпу, поднялись на сцену в углу танцплощадки. Они были почти голые. Хорошенькая барменша запрыгнула на стойку и начала заводить посетителей клуба. Она сбросила свою майку и танцевала с обнаженной грудью. Лазерные лучи высвечивали ее соски.

От грохота музыки у меня раскалывалась голова. Моя кровь успокаивалась от водки с яблочным соком.

Я ничем не рисковал, затерянный среди всех этих пьяных, скачущих молодых людей. Я был одним из них. Неважно, что я сделал, — они мне все равно улыбались. Альтона никогда не существовал на свете, так же как и его адские призраки, исполнявшие каменную пляску.

Какая-то кудрявая девушка подошла ко мне с бокалом шампанского в руке и крикнула мне в ухо: «Сегодня мне исполнилось двадцать лет, и мне страшно! Я боюсь СПИДа, я боюсь терроризма, я боюсь войны! И я не хочу иметь детей!»

Я тоже заорал ей в ухо:

— Мне тоже страшно!

Она схватила мою голову обеими руками и поцеловала меня долгим поцелуем прямо в губы, а потом исчезла в толпе, которая продолжала скакать с поднятыми вверх руками.

Каждый может испытывать страх. И в этом тоже я не был одинок.

Когда я вышел из клуба вместе с последними посетителями, уже занимался день. Я был пьян, город спокоен, и ноги перестали дрожать.

Все эти женщины, которых я случайно касался под грохот этой грубой музыки, развеяли мой кошмар.

Теперь, находясь на этих еще пустых бульварах, я знал, куда идти, я знал, что мне надо сделать. Важно только одно — не потерять Сильвию.

Она приказала Альтона покинуть ее дом, найти себе пристанище, исчезнуть. Так оно и будет. Он исчезнет навсегда и оставит Сильвию мне. Позволит нам наконец любить друг друга. Этот негодяй получил но заслугам.

В парке было еще тише, чем в городе. Сколько же веков птицы, насекомые и кошки не проникали за эту ржавую решетку? Здесь ни для кого благоухали и умирали цветы. Я был первым человеком, осмелившимся войти в это царство черных сосен и багровых кленов. Несмотря на огромное количество выпитого, мое сердце снова ожило.

Он по-прежнему лежал у подножья лестницы. Я присел возле него. Его шея и рубашка были черными от крови. Его лицо стало словно из мрамора.

Через час или два должен прийти почтальон. Прежде всего нужно убрать его отсюда. Я взял его за ноги и потащил в сторону деревьев. Он был холодным и тяжелым. Мне не сразу это удалось — не хотелось дотрагиваться до его икр.

Я доволок его до деревьев и отпрянул. Когда я выпрямлялся, я заметил колодец в красноватой тени каштана. Его прикрывала завеса из плюща.

Я оторвал несколько веток и приподнял ржавую решетку. Свесившись, я разглядел в воде свое неясное отражение.

Я был все еще слишком пьян, чтобы думать. Я схватил его за подмышки и втащил на край колодца. Мне не сразу удалось столкнуть его в пустоту. Он был таким же неподвижным и тяжелым, как каменная статуя. Я подтолкнул его заросшей плющом решеткой, крышка колодца не удержалась и упала на него.

Звук, раздавшийся в глубине колодца, показался мне оглушительным. Словно я убивал его во второй раз.