Шрифт:
Оба — с попкорном в руках.
Чуть дальше — между ними двумя и пустым пространством вокруг «ангела любви»-Апачая — пристроилась нервничающая, но старающаяся этого не показывать, Миу.
Кэнсэй ожидаемо ошивался рядом с группой девушек… Был он в черных чешках, свободных черных штанах и сером традиционном китайском пиджаке с золотой вышивкой… кажется, так и выглядит Золотой Феникс… Ах, да — шляпа! И — ну, конечно же! — фотоаппарат. Девушки облепили «прикольного усатого дядю», который показывал им что-то смешное на экранчике фотоаппарата… Судя по девичьему умильному «няканью» и «пьенканью» — это были фотографии котят и кроликов…
Развлекается фото-вуайерист!
Сигурэ и Старейшего я не увидел… Логично. Сигурэ, наверняка, отрабатывает методы скрытного проникновения — с нее станется под одного из судей замаскироваться… сунув последнего в бессознательном состоянии в какую-нибудь бытовку.
А явление Старейшего на институтский чемпионат… ну, это будет все-таки жирновато для института… вот соревнования уровня префектуры или уровня страны… Хотя, вот глава Драконов не побрезговал — почтил своим вниманием, добавив «+500» к скорости перемещения организаторов соревнований. Вон, Цукуба и остальные организаторы — совсем бледно выглядят, чуть ли не в пене… Хм, одним фингалом я не обойдусь!
Часовая стрелка коснулась цифры «4».
Сначала, как положено, была Речь в исполнении ректора. Скучнейшая, бессмысленная и необходимая для того, чтобы настроиться и проникнуться. «В этот прекрасный день», «рады приветствовать гостей», «силу, мужество и благородство», «мир боевых искусств», «честь и достоинство», «на благо страны»… Никто, разумеется, не вслушивался.
Прозвучал гимн института. Постояли с торжественными физиономиями. Подняли флаги — Японское «Солнышко», Токийский «Пурпурный Штурвал» и Институтский «Трилистник». Похлопали, покричали «Банзай!»
Жеребьевка. На моей спине закрепили номер — «двадцать два».
Ну, понеслась? Понеслась!
Первый круг. Никаких неожиданностей. Против меня вышел второкурсник… неклановый, без сюрпризов. Судья крикнул: «Хаджимэ!». Противник сделал картинный Маваши-гири в голову…
Ногой в голову бьют либо идиоты, либо мастера. Мастером парень явно не был. Так что тут же был свален на пол в захвате с обозначением ломающего приема и растаптывающего добивающего, так что пол дрогнул от удара пяткой о татами.
Чистый иппон! Жиденькие аплодисменты. Ленивые драконьи взгляды.
Первый круг проводился на четырех площадках-татами. Разумно — при шестидесяти четырех участниках и олимпийской системе проведения, это получается тридцать два поединка в первом круге. На каждый поединок отводится пять минут. Итого? Итого получается ерунда, если проводить поединки последовательно, один за другим. Даже на четырех площадках — сорок минут! И это — если без перерыва.
А у меня сейчас было аж тридцать минут, чтобы отдохнуть! Красота! В Редзинпаку о таком и мечтать нельзя было — «Подъем, Кенчи! Моя твоя тренировать очередь! Апа-па-па!»
— Сирахама-семпай! [13]
Открываю глаза…
Ой, какие кавайки! Непроизвольно выделяется слюна. Ловлю себя на том, что пальцы произвольно начинают что-то сжимать и мять… Передо мной стоят две смущающиеся девушки. Одна держит пластиковую бутылочку с водой, другая — полотенце. Классика романтических новелл.
«Но какие миленькие кохай. [14] Как котятки! Так бы и затискал! И совсем не лоли… Лолей с такими сись… бюстом не бывает!»
13
семпай — старший. Обращение младших курсов/классов к старшекурсникам/старшеклассникам
14
кохай — младший
«На ножки этих котяток посмотри, недололиконьщик!»
Сильные ножки с красивым рельефом мышц… Так и напрашиваются мысли о мощных ударах ногами, с разворота, в прыжке, из «вертушек»… «хвостом дракона»…
«Дракошки?»
«Но ведь милашки же! Дракошки… дракошечки!»
Значков, обозначающих клановую принадлежность, кстати, нет. Девушки одновременно поклонились:
— Маи Рю! Ран Рю! — И ведь даже не скрывают! — Просим, Сирахама-семпай! — И протягивают мне полотенце и бутылочку воды.
Остальные участники косятся с недоумением и завистью — это явно не «услуга» чемпионата, а личная инициатива вот этих двух кавайных девушек.
— Спасибо, Маи-чан, Ран-чан!
— Постарайтесь, Сирахама-сэмпай!
И — довольные — убегают. Вот так… И что это было? Нахожу взглядом Миу и пожимаю плечами. Она повторяет мой жест, но тут же спохватывается и грозит пальчиком! Полотенце — по высшему разряду едва-едва смочено в уксусной эссенции с какой-то ароматической добавкой. Но — ни записок, ни конвертиков, запечатанных сердечками… Вода (делаю маленький осторожный глоток) обычная «Аква». Даже без газа!