Шрифт:
— Н-нет… — Пролепетала Миу. — Но ведь так принято во всех семьях, в которых ученик с хорошей родословной пробуждает «старшую кровь»!
— Та-а-ак… — Ренка открыла глаза и выдохнула сквозь сжатые зубы. — Раз… два… три… Держи себя в руках, Ренка! Четыре… пять… Ладно, сейчас мы спросим по-другому… Миу, киска-переросток, тебе кто-нибудь когда-нибудь из мастеров говорил, что тебя отдадут замуж, как это принято «во всех школах»?
— Н-нет… — Миу, начиная понимать, бледнела. — Никто…
— Реночка, ты же у меня умничка, — Упрашивала себя Ренка. — Ты же не будешь обижать сестрицу и говорить, что дурдом «Редзинпаку» не имеет никакого сходства со «всеми семьями»… Ты ведь не скажешь лапочке-Миу, какая… какая она ДУРА!!! Набитая блондинистая ДУРА!!! Просто фееричная ДУРА!!! Просто не-знаю-какая ДУРА!!! И это моя подруга?! Моя молочная сестра?! С которой я — я! — по собственной воле делилась игрушками в детстве!!!
В конце Ренка уже стояла ногами на кровати и, не стесняясь, орала. На Миу было жалко смотреть…
— Я пойду к деду… — Лепетала она. — Я…
— А ну сидеть! — Рявкнула Ренка. — Никуда ты не пойдешь! Предложение Асамия УЖЕ сделано. По всем правилам. Хочешь, чтобы дедушка потерял лицо?! Над Кенчи УЖЕ издеваются! Он сам — сам! — над собой издевается. Лишь бы одну блондинку не отдали Асамия!!! Это ж надо на пустом месте умудриться испортить себе жизнь!!!
Из глаз Миу текли слезы….
— Ну, вот. Развела мокроту. — Успокоилась внезапно Ренка. — Все по-прежнему: стоит одной из нас расплакаться — другая тут же успокаивается… Наверно, потому в одну коляску и клали… или денег на вторую не было?
— Что же теперь де-е-елать. — Ревела Миу.
— Ну, во-первых, выплакаться. — Глубокомысленно покивала Ренка, не делая попыток успокоить подругу. — Во-вторых… — Она вздохнула и прислушалась к выкрикам на улице. — Во-вторых, не мешать… тренировочному процессу. В-третьих, при всем моем уважении к вашему старшему возрасту, онээ-сан — как-никак, целых три недели! — лично мы сделать ничего не сможем. Ну, разве что подбодрить и поддержать… И, конечно же, поддержка будет заключаться не в разведении мокроты на лице!
Миу, всхлипнув, закивала головой и бросилась вытирать лицо салфетками. Ренка, посмотрев на коробку с салфетками, с трудом подавила сладкую дрожь — коробка в кабинете акупунктуры была такой же.
«Вот же засранец! Подсадил! Импринтинг, что ли?»
— В общем так, подруга! — Хлопнула в ладоши Ренка. — Я выйду за него замуж!
— Э? — Растерялась Миу.
— Не сцать, подруга! — Выставила ладошку Ренка. — Только после того, как с тобой все определится. До этого обещаю никаких поползновений не делать! Ну, как «никаких»? Без фанатизма. И вообще… ты забыла, что мы писали в дневнике в третьем классе?
— «Ренка и Миу будут самыми красивыми невестами на одной свадьбе» — Со слабой улыбкой вспомнила Миу.
— То-то ж! К тому же, ты — единственная, с кем я согласна делить мужа!
Что-то щекотало нос…
— Кенчи-и-и!
— М…
— Кенчи-и-и!
Я подхватился с кровати и стал озираться. Кто-то в темноте цокнул неодобрительно. Эмоции ощутить не удавалось.
— Сиугре-сэнсэй? — Догадался я.
— Спишь?
— Нет.
— Странно…
На улице в этот момент раздался взрыв смеха и тенорок Акисамэ (получается, ящиков с пивом у них было ДВА). Послышался гитарный перебор и женский голос… Кисара? Ренка? Миу? Ну, Миу — вряд ли — завтра ж ей на учебу. И не Ренка — у нее, работа, кажется.
— Кенчи…
— Сигурэ-сэнсэй?
— Насильник… и потаскун… не прикасайся ко мне… А то… лишусь… самого бессмысленно… и залечу…
Кажется, после этого я остался в комнате один. Но, когда это Сигурэ — уверенным быть нельзя!
Вагон монорельса. Взгляды, буравящие спину.
Но мне на это плевать, потому что…
… сегодня утром на мне додремывают ДВЕ девушки одновременно — Ренка и Миу. Одна на правом плече, другая на левом…
«Старик! Только молчи! Ничего не говори! Я тебя Ками заклинаю… или, если хочешь, Кали! Потом ты выскажешь мне все, что хочешь сказать — про то, что ты однолюб, про то, что это аморально, про то, что безнравственно… А сейчас — дай побалдеть, а? Это ж просто сон какой-то: в качестве подушки меня использует красавица Миу Фуриндзи и девушка-с-обложки, поп-идол Японии, ведущая самого популярного радиошоу, Ренка-сама! Одновременно! Только молчи, Старик! Только молчи! Не опошляй этот момент своим старческим брюзжанием и попытками сойти за циника!»
А вокруг плескалась людская зависть. И не просто зависть. Это было лютое всепоглощающее желание разрезать меня на мелкие кусочки, чтобы понять, КАК этому вполне обычному на вид парню удалось ТАКОЕ!
И только один «черный пиджак» — служащий — украдкой показал мне два мизинца и растянул губы в одобрительной улыбке («Две любовницы? Молоток!») — видимо, часто ездил этим маршрутом в это же время и не раз видел меня с Миу, а теперь видит вторую девушку… Ну и что еще ему остается думать? А уж не запомнить такую красавицу, как Миу — это надо быть совсем…