Шрифт:
– Усе, – сообщил он с удовлетворением. – Кольцо на пальце. Теперь ни одна душа не стащит.
Додон вздрогнул:
– Почему?
– А скелет еще и палец согнул. Ежели силой отымать – ночью явится. Мужик здоровый, как лось! Задавит, и не гавкнешь.
Он опустил крышку на место, свистом подозвал коня, прыгнул с телеги прямо на конскую спину. Додон отчаянно смотрел то на гроб, где осталось чудесное кольцо, то на Голика, тело которого уже подняли и несли ногами вперед.
Навстречу по дороге со стороны Куявы пылило облако. Мрак различил скачущих во весь опор бояр на баских конях, знатных мужей, воевод. А позади всех тащилась царская повозка. Он рассмотрел светлую головку мальчишки, а позади изредка поблескивали печальные глаза женщин.
Во главе свиты ехал Кажан. Его глаза блеснули радостью, когда услышал о Голике, но Додону пробормотал о том, как был хитер постельничий и как будет его не хватать, если не заменить еще более умелым и знающим, как вот он, Кажан, верный слуга тцарю и отечеству…
Додон махнул дрожащей рукой:
– Возвращаемся. Гроб довезут без нас. Ты, Кажан, скачи вперед. Упреди Рогдая и других, дабы все приготовили. А ты, доблестный Мрак, езжай впереди Льдана. Тебе тоже будет уготована встреча.
Мрак сказал тяжело, будто сдвигал гору:
– Благодарствую…
– Ну-ну, чего уж. Честным пирком да за свадебку. Супротив судьбы не попрешь!
– Благодарствую, – повторил Мрак еще тяжелее. – Но у меня впереди другая дорога.
Тцар вытаращил глаза. Кажан поспешно вмешался:
– Не препятствуй, тцар! Не препятствуй. Это мы люди махонькие, житейские, мирские. А у него впереди дорога подвигов! Есть же исчо на свете чуды-юды недобитые, по горам и долам прячутся, егойной палицы страшатся! Но наш богатырь отыщет их усех и перебьет себе в честь, а тцарю на славу…
Тцар смотрел то на Кажана, то на темного как туча Мрака. Мрак пожал плечами:
– Думай как хошь.
Не попрощавшись, он повернул коня. Дорога пошла под уклон, конь весело помахивал гривой. Жаба завозилась на плече, шумно вздохнула и прижалась теплым пузом крепче.
– Опять мы с тобой остались вдвоем, жабуня.
– Ква, – печально согласилась жаба.
Ехал весь день, не встречая людей. В груди были пустота и горечь. Ночь застала в степи, он свернул к ручью, вымылся и приготовил себе нехитрый ужин. У него был сыр, мясо, которое можно жарить на углях, и острый нож, которым хлеб можно нарезать тонкими ломтиками.
Заснул на диво быстро. Внутри выгорело, не было даже злости. В сон провалился как в смерть, а утром, проснувшись, долго слушал птиц, цокот белки, но не было сил шевельнуть и пальцем.
Конь подошел, обнюхал недоверчиво и озабоченно. Мрак погладил бархатные ноздри.
– Ладно, ладно. Ты прав. Встаю.
И снова ехал, безучастный и омертвевший. Там в лесу его хижина, в которой он жил здесь, когда бегал в лесу попеременно то в волчьей личине, то в человечьей. Ее не миновать, даже переночует и напоит коня…
А ведь в мечтах и самых сладких снах, даже волчьих, он всякий раз подъезжал к этой хижине, а из очага вился сизый дымок, вкусно пахло пареным мясом, а когда подъезжал ближе, на крыльцо выскакивала золотоволосая, пронизанная оранжевым солнцем девушка. Ее глаза были устремлены на него, а губы раздвигались в счастливой улыбке…
Конь под ним вздохнул, опередив его, Мрак грустно рассмеялся. Прощай, Куявия. Но у него в мешке еды на неделю, у него тяжелая секира с лезвием острее бритвы, а впереди, между ушей коня, видна бесконечная дорога… Что еще мужчине надо?
Дорога пошла вниз, впереди расстилалась долина. Конь пошел лихим наметом, он увидел голубую ниточку ручья, заметил крышу хижины и догадался, что там будет отдых.
Мрак насторожился. Сквозь щели в крыше поднимался сизый дымок, на лугу паслись двое стреноженных коней. А когда конь Мрака вылетел на луг, дверь хижины распахнулась, на пороге появилась тонкая фигурка с золотыми волосами, вся светлая и пронизанная солнцем.
– Что за… – пробормотал Мрак. – Нич-ч-чего не понимаю…
Она вышла на крыльцо и смотрела на него со странным выражением. Солнце светило ей в спину, волосы горели, как расплавленное золото, но лицо оставалось в тени.
– Что за дурь? – буркнул он. – Это не место для царской дочери!
Светлана пожала плечами:
– Да? Тогда это может стать другим местом.
– Каким?
– Местом для твоей жены.
Он попробовал смотреть на нее холодно и отстраняюще, но она отвела взгляд, словно страшась видеть его глаза, шагнула вперед. И еще. А когда оказалась прямо перед ним, внезапно прильнула к нему, крепко-крепко обхватила тонкими руками, прижалась всем телом.
Мрак с неловкостью погладил по голове, чувствуя себя дураком, но затем руки сами обняли, она вскинула голову с сияющими глазами, где уже заблестели слезы.