Мальчонка был худой, желтый, словно только что тяжко переболел. Хотя кости его были плотные, в плечах широк, и если не помрет, то может вырасти в могучего бойца.

Следом выбрались, поддерживая друг друга, обе женщины. На Мрака взглянули со страхом и благодарностью. Одна сказала слабым голосом:

– Кто ты, благородный человек? Ведь за спасение двух нищенок трудно ждать награду…

– Что у вас за страна? – произнес Мрак с отвращением. – Все только и думают о выгоде, прибыли, доходе. Если боги вас не сотрут с лица земли, то сами друг друга продадите чужеземцам. Ладно… Сможете выбраться дальше? Я оставляю вам этих коней. Скоро по дороге проедет тцар со своими боярами. Присоединяйтесь к ним, там будете в безопасности.

Вторая женщина с благодарностью простерла к нему руки:

– Спасибо, добрый человек! Пусть боги вознаградят тебя.

– Это лишнее, – отмахнулся Мрак. – Если хотите, я вас выведу на дорогу. На коней-то сами взберетесь?

Не дожидаясь ответа, помог взобраться на коней, выбрал самых смирных. Мальчишку посадил на конскую спину впереди себя, тот льнул к нему, ласкался, словно обделенный солнцем листок травы.

– Как зовут тебя? – спросила первая женщина.

– Что в имени моем, – отмахнулся Мрак. – Я простой человек из Большого Леса, зовут меня Мрак. Путь мне отмерен, час мой близок. Но другие пусть живут, пусть греются на солнце.

Первая женщина сказала медленно:

– Я слышала о тебе, человек из Леса.

Вторая взяла поводья в руки, легонько тронула коня шагом. Голос ее дрогнул:

– Не знаю, надо ли такое говорить… Но этот ребенок может стать твоим убийцей.

Первая женщина вскрикнула со страхом:

– Писканя, не смей!

– Почему? – удивился Мрак. – Почему он должен хотеть хотеть убить?

– Он сын твоего злейшего врага.

Мрак протянул насмешливо:

– Только и всего-то? Да у меня этих врагов больше, чем блох на дворовом псе. А дети за отцов не отвечают.

Он потрепал мальчишку по голове. Тот застенчиво спрятал лицо у него на животе. Тонкими детскими ручонками обнял, не хотел отлепляться.

– Но он сын твоего врага, – повторила женщина, которую назвали Писканей.

– Ага, – сказал Мрак понимающе, – значит, я должен его сейчас же убить?

– Писканя… – простонала женщина с тоскливыми глазами.

Мрак передал ей мальчишку, на ее лице метался сильнейший страх. Мрак сказал ободряюще:

– Даже если ему суждено убить меня, если так записано в Книге Судеб, то и тогда я его даже пальцем не трону. Дите ведь! Убьет так убьет. Значит, таким вырастили.

Они протиснулись сквозь узкий проход в скалах, а дальше открылась дорога вдоль отвесной горы. Мрак всмотрелся, показал рукой:

– Во-он едут люди!.. Пышные, богато одетые, на сытых конях с красными попонами. Это тцар с боярами. Вон его коляска, видите? Езжайте к ним, падайте ему в ноги. Когда это прилюдно, он не откажет: даст помощь. А я должен поспеть раньше их.

Он повернул коня. Первая женщина молчала, смотрела исподлобья. На рано постаревшем лице большие печальные глаза казались единственно живыми. Вторая женщина, которую звали Писканей, грустно улыбнулась:

– Прощай, герой!

– Удачи вам, – пожелал Мрак.

Он ткнул коня каблуками под бока, тот фыркнул и с ходу пошел в галоп. Вскоре выметнулись на дорогу, Мрак повернул коня и помчался к перевалу, где, как он видел, везли прах великого героя.

Додон сперва увидел громадную толпу, что медленно ползла навстречу, затем разглядел посередке крытую повозку. Повозка уже была разукрашена цветами, по бокам шли парни с бубнами, дудари голосили на трембитах, высоко вскидывая к небу длинные трубы, а впереди плясали танец смерти мальчишки с короткими мечами в руках.

Он покрутил головой:

– Сколько же народу набралось!

Голик держался рядом, всматривался в толпу. Наконец с облегчением выпустил дух, улыбнулся:

– Все, как мы и хотели.

– Точно нет его? – засомневался Додон. – Толпа громадная. Мог и не углядеть.

Он сам жадно обшаривал толпу глазами, но видел, что постельничий прав. Мрак не тот человек, которого не заметишь даже в самой большой толпе.

Часть народа, обгоняя повозку, заспешила вперед к тцарю. Додон покосился на Голика, слез с коня и, передав повод отроку, смиренно встал на колени в дорожную пыль. Рядом встал Голик.

В торжественном молчании дождались повозки. Додон видел только серую пыль вокруг колен, но уши ловили изумленный и одобрительный ропот, ахи, охи, восторженные восклицания. Тцар склонил колени перед прахом героя, что возвращается на родину! Славу такому тцарю и долгие лета!

Когда конское фырканье приблизилось, Додон встал, вскинул длани к небу:

– Приветствую тебя, мой божественный предок!.. Наконец-то вернулся на родину. Ее ты защищал от врагов всю жизнь, будешь защищать и теперь.