— Донья Паула, это вы? — выдавил я, пытаясь унять дрожь в руках.

Еще один шаг в темноте.

Голос снова прошептал мое имя. Он был незнакомым — треснутым, жестоким, источающим злобу. Голосом из кошмаров. Я встал как вкопанный посреди коридора, утопленного во тьме, совершенно парализованный. Вдруг дверь комнаты с оглушительным шумом распахнулась. В течении нескольких секунд, показавшихся мне вечностью, я явственно ощущал, что коридор растягивается и кренится под ногами, подталкивая меня к этой двери.

Дойдя до середины коридора, я увидел на кровати в одной из комнат что-то ослепительно-белое. Портрет Марины. Его держали деревянные руки, запястья которых были обмотаны окровавленными нитями. Я не сомневался в том, что это были руки Бенжамина Сентиса, потерявшиеся в глубинах канализации. Вырванные с корнем. Воздух с шумом вырвался из моих легких.

Запах стал невыносимым, едким. Ужас пронзил меня стальными иглами, когда я увидел у стены неподвижную фигуру — существо в черном одеянии, со скрещенными на груди руками. Лицо обрамляли спутанные патлы. Стоя у двери, я заметил, как его голова очень медленно приподнялась, и на лице появилась улыбка, обнажившая блестевшие во тьме клыки. Под перчатками, словно клубки змей, зашевелились лапы.

Я шагнул назад и снова услышал, как этот голос шепотом произнес мое имя. Существо бросилось ко мне как огромный паук.

Я не смог подавить вопль ужаса и быстро захлопнул дверь. Я попытался придавить дверь собственным весом, но напор по ту сторону был слишком сильным. Десять когтей насквозь проткнули древесину, и я бросился бежать по коридору в обратную сторону, услышав, как дверь разлетелась на кусочки. Коридор превратился в бесконечно длинный туннель.

В нескольких метрах от меня уже виднелась лестница, и я осмелился бросить взгляд назад. Силуэт кошмарного создания двигался четко в моем направлении. Его сверкавшие глаза пронзали ночной мрак. Мне конец.

Я бросился в коридор, который вел в кухню, пользуясь тем, что назубок знал каждый закоулок здания. Я захлопнул дверь. Бесполезно. Чудовище с разбегу врезалось в нее и проломило древесину, опрокинув меня на пол.

Я перекатился по керамическим плиткам под стол, надеясь там спрятаться. Я увидел его ноги. Десятки разбитых тарелок и стаканов устилали пол слоем осколков. По блеску лезвия я заметил среди осколков е зубчатый нож и в отчаянии схватил его что было силы. Чудище нагнулось ко мне и просунуло морду под стол, словно волк в кроличью нору. Я полосонул ножом прямо по лицу, и лезвие вошло в него как в глину. Но все-таки чудовище отступило на полметра назад, и я смог отбежать на другой конец кухни.

Оно приближалось шаг за шагом, а я лихорадочно искал хоть какое-нибудь средство самозащиты. Я наткнулся на ящик и открыл его. Столовые приборы, кухонные принадлежность, свечи, зажигалка… прочий непригодный хлам. Механически я схватил зажигалку и попытался ею воспользоваться.

Тень чудовища уже нависла надо мной. Снова это жуткое зловоние. Острый коготь уже был совсем рядом с моим горлом. Наконец, мне удалось зажечь огонь, и в каких-то двадцати сантиметрах я увидел этого монстра.

Я закрыл глаза и задержал дыханье, уверенный, что только что увидел облик своей смерти. Оставалось только ждать. Целую вечность. Когда я вновь открыл глаза, его уже не было. В коридоре были слышны шаги и приглушенный вой, в котором были боль и ярость. Я последовал за ним в свою комнату и выглянул из-за косяка двери. Чудовище рылось в моей сумке. Оно схватило альбом с фотографиями, обернулось и посмотрело на меня.

Призрачный свет ночи на мгновение представил моему взору это создание. Я хотел что-то сказать, но оно тут же исчезло в оконном проеме.

Я подбежал к подоконнику, ожидая увидеть на земле распростертое тело. Силуэт с невероятной скоростью заскользил по водосточной трубе. Черная шевелюра развевалась на ветру. Чудовище перепрыгнуло на крышу восточного крыла, ловко лавировало между башнями и фигурными водостоками. Парализованный, я беспомощно наблюдал, как это мерзкое создание перемещается по крышам, выделывая на ходу не мыслимые пируэты, словно пантера в джунглях. Я заметил, что рама окна запачкана кровью. Цепочка следов вела к окну из коридора, и я не сразу понял, что кровь была не моя. Я ранил ножом человека.

Я прислонился к стене. Колени подогнулись, и я, обессиленный, соскользнул по стене вниз.

Не знаю, сколько времени я провел в этой позе. Когда я смог подняться на ноги, то решил пойти в единственное место, где чувствовал себя защищенным.

Я подошел к дому Марины и стал на ощупь пробираться по саду. Обогнув дом, я направился к кухонной двери. Из-за занавесок струился теплый свет, и я почувствовал облегчение. Дверь была открыта. Я постучался костяшками пальцев и вошел. Несмотря на столь поздний час, Марина сидела за кухонным столом и при свете свечей писала в своей тетради, а Кафка лежал у нее на коленях.

Когда она меня увидела, ручка выпала из ее пальцев.

— Боже мой, Оскар! Что… — воскликнула она, глядя на мою изорванную, грязную одежду и ощупывая порезы на лице. — Что с тобой приключилось?

После пары чашек горячего чая я смог рассказать Марине, что произошло, точнее то, что я помнил, а в своем рассудке я уже начинал сомневаться. Она слушала, взяв мою руку в свои ладони, пытаясь меня успокоить. Вероятно, я выглядел еще более жалко, чем мне казалось.

— Можно мне остаться тут на ночь? Я не знаю, куда идти. А в интернат возвращаться не хочу.