— Альбом все еще у вас?

Марина кивнула, в упор глядя на старика. Вдруг Шелли издал что-то вроде смешка. Звук был похож на шелест старой газеты.

— А откуда мне знать, что вы понимаете под правдой?

Марина отдала мне безмолвный приказ. Я достал фотографию из сумки и протянул ее доктору Шелли. Он долго смотрел на нее, а потом, наконец, повернулся к камину и заговорил.

Он рассказал нам, что родился в семьи англичанина и испанки. В больнице в Борнмуте он специализировался на травматологии. Когда молодой врач приехал в Барселону, статус иностранца не позволял ему вращаться в подобающих кругах. Должность тюремного врача была самым лучшим из поступивших предложений, и он согласился. Михаил Кольвеник лечился у Шелли после своего избиения.

На тот момент Кольвеник не говорил ни на одном испанском наречии. К счастью, Шелли немного знал немецкий. Он одолжил Кольвенику денег, нашел ему квартиру и работу на «Вело Гранелл». Кольвеник очень привязался к врачу и никогда не забывал его великодушия.

Они стали очень хорошими друзьями.

Со временем дружба подкрепилась и профессиональными интересами. Многим пациентам Шелли нужны были протезы. Среди изготовителей данной продукции «Вело Гранелл» была лидером рынка, а Кольвеник — самым талантливым инженером.

Вскоре Шелли стал личным врачом своего друга. Как только фортуна улыбнулась Кольвенику, они вложили деньги в создание медицинского центра по изучению и лечению врожденных заболеваний и мутаций.

Интерес Кольвеника к данной теме зародился еще в Праге. Шелли рассказал, что мать Кольвеника произвела на свет близнецов. Один из них, Михаил, родился сильным и здоровым. Другой же, Андрей, страдал врожденным неизлечимым заболеванием костных и мышечных тканей. Он не прожил и семи лет. Этот эпизод врезался Михаилу в память до такой степени, что повлиял на выбор профессии. Кольвеник всегда думал, что при надлежащем лечении и высоком уровне развития технологий, которые должны исправлять просчеты природы, его брат не умер бы так рано и мог бы жить полной жизнью.

Именно это убеждение заставило его заняться механизмами, которые, как он любил говорить, «дополняют» тела, по воле судьбы лишенные каких-то частей.

«Природа — словно ребенок, который играет с нашими жизнями. Когда ей надоедают старые и сломанные, им на смену приходят другие, — говорил он. — Наша задача перебрать детали и собрать их по-новому».

Некоторые видели в этих высказываниях дерзость, граничившую с богохульством. Для других же они были источником бесконечной надежды.

Тень брата никогда не покидала Кольвеника.

Он полагал, что лишь по воле случая из них двоих именно он родился здоровым, а брат был обречен на смерть. Шелли добавил, что Михаил в глубине души чувствовал себя виноватым, и не только перед Андреем, но и перед всеми людьми, над которыми природа сыграла такую злую шутку.

В то время Кольвеник начал собирать по всему миру снимки людей с деформированными телами. Для него все эти обезображенные природой существа были братьями Андрея. Его семьей.

— Михаил Кольвеник был выдающимся человеком, — продолжил доктор Шелли. — А такие люди зачастую вызывают неприязнь у менее одаренных. Зависть — это слепота, которая вырывает глаза с корнем. Сколько клеветы в адрес Михаила я слышал в последние годы его жизни и сразу после смерти… Этот чертов инспектор… Флориан. Даже не понял, что его использовали как марионетку, чтобы добраться до Михаила…

— Флориан? — повторила Марина.

— Он возглавлял группу, которая расследовала дело Кольвеника, — сказал Шелли настолько презрительно, насколько позволяли голосовые связки. Жалкий червяк, который пытался сделать себе имя за счет Кольвеника и «Вело Гранелл». Меня утешает только то, что в итоге у него ничего не вышло. Его упрямство уничтожило его же карьеру. Это он заварил тот скандал с телами…

— С телами?

Шелли надолго замолчал, а потом посмотрел на нас обоих и цинично улыбнулся.

— Этот инспектор Флориан… — начала Марина. — Не подскажете, где мы можем его найти?

— В цирке, с остальными клоунами, — ответил Шелли.

— Доктор Шелли, а вы знали Бенжамина Сентиса? — спросил я, пытаясь поддержать беседу.

— Конечно, — ответил Шелли. — Мне приходилось регулярно иметь с ним дело. Будучи совладельцем фабрики, он отвечал за административную часть. По-моему, он был алчным человеком, который не знал своего места. И завистливым, к тому же.

— Вы знаете, что его тело неделю назад было обнаружено в канализации? — спросил я.

— Я читаю газеты, — холодно бросил он.

— Вам это не показалось странным?

— Не более странным, чем все остальное, что пишут в газетах, — отрезал Шелли. — Мир болен. А я уже устал. Что-нибудь еще?

Я хотел было спросить о даме в черном, но Марина меня опередила: она уже покачала головой и улыбнулась доктору. Он дотянулся до звонка для прислуги и позвонил. В комнате, потупив взор, появилась Мария Шелли.