– Мне нужно подумать, - буркнул О'Коннор, на том их спор с генералом завершился.

Поскольку ни раздувать международный скандал, ни организовывать громкий судебный процесс на потеху публике никто из начальства не собирался, всё ограничилось тем, что Мару, понизив в звании до старшего сержанта, сослали "на перевоспитание" в экипаж "Уильяма Ледлоу".

По-хорошему, храброго медика надо было оправдать, а не наказывать... "голубки" сами напросились, а копам нечего было рот разевать... но О'Коннор закусил удила, решив образцово-показательно наказать виновницу происшествия, чтобы другим неповадно было. Как гласил приказ адмирала: "Дабы изжить ксенофобские настроения, пустившие мощные корни в Российском Императорском Космическом флоте".

Но по-моему, всё дело было в том, что счёт по двум "раундам" закончился "четыре - один" в нашу... в смысле России... пользу. Это не считая двух "слегка помятых" полисменов. Была бы "боевая ничья" - "один-один" или "два-два", никто бы словом не обмолвился.

– Слушай, Мар, я вот, никак не пойму, как же ты стольких мужиков разделала, да ещё копов? Что они все там, дохляки что ли?

– Ха, ты не думай, Лёш, я не всегда была медиком, раньше в штурмовых подразделениях служила. А там каждый должен овладеть несколькими специальностями: и машину водить, и челнок посадить, и первую помощь оказать.

– А основная спецуха у тебя какая?

– Снайпер.

– Круто. Но сейчас ты - медик?

– Что ж мне, до пенсии в засаде сидеть? Не девочка уже... Ну-ка, ответь, я похожа на невинную девочку?
– закусила губу эта демоница, а глазёнки так и сверкают.

– Ну-у, если подумать,..
– я аккуратно провёл когтем над резинкой чулка, едва касаясь атласной кожи.

– Эй! Ты чего делаешь?!
– вздрогнула всем телом Мара, - Лёш, полчаса ещё не прошли!
– возмутилась подруга, - Разве ты не хозяин своего слова?!

– Конечно хозяин,..
– мурлыкнул в ответ, как большой кот Мастроскин, вплотную приблизившись к её губам, - захотел - дал, захотел - взял обратно!
– и надёжно перекрыл все возражения, запечатав её уста поцелуем.

Да Мара и не спорила.

– Слушай, Лёш, а сколько кэпа уже нет?
– спросила женщина, ероша левой рукой мои волосы, когда, устав от ласок, мы просто лежали на боку, глядя в глаза друг другу, - Наверное, часа четыре?

– Пять.

– У тебя что, внутрь часы встроены?

Несмотря на невинно заданный вопрос, я невольно насторожился. Пусть у нас с Марой любовь, но раскрывать все свои тайны не хотелось.

– Нет, но мне виден твой браслет, - кивнул я на столик, - только я не уверен.

– О-о, точно! Почти пять с половиной!.. Слушай, а где он может так задержаться?!

– Мало ли, - пожал я плечами, хотя из вскрытой записной книжки точно знал, что кэп ещё собирался зайти к ремонтникам, в службу снабжения... да много куда ещё, - Наверняка к снабженцам и в ремонт заглянет.

– А вдруг они с адмиралом против тебя что-то замыслили? Эх, жаль, генерала нет на планете! На Землю улетел по делам.

– Разве у него нет заместителя?

– Да этот полковник Шевчук хмырь ещё тот!
– воскликнула женщина, - Вот послушай...

Глава 9.

И вот я сижу в кабинете "хмыря", и мы дружно пялимся я на него, а он на меня.

А как всё хорошо начиналось: Краузе вернулся, мы с ним поговорили... Кэп, правда, был зол, как собака, но кто ж сможет сохранить душевный покой после беседы с ремонтниками и снабженцами... Иисус Христос?.. Х-м-м, не уверен.

Как выяснилось, адмирал не возражал против моей встречи с соотечественниками. Что ж, тем лучше!

На планету нас с Марой отвёз Лягардэр. Затем лейтенант доставил нас на местном такси к русскому представительству, а сам отправился в квартал красных фонарей. Медик ему вслед лишь головой покачала.

Вместе с Марой добраться до начальства оказалось легко и просто. Заявись я сюда в одиночку, со мной бы никто и разговаривать не стал, не говоря уж о том, чтобы знать, куда и к кому обратиться. А так женщина подписала какие-то бумаги, вручила мне разовый пропуск и, сдав меня из рук в руки капитану Воронцову, упорхнула куда-то по своим делам.

И вот мы в приёмной полковника... Всё как положено: секретарша, мягкие кресла... Тут из кабинета начальника, красный, как варёный рак, пыхтя и отдуваясь, тря вспотевшую лысину и шею... видно ему её только что основательно намылили... пулей вылетел какой-то лысый майор и рысью рванул прочь, только пятки засверкали.

Капитан глубоко вздохнул, будто пловец, собирающийся прыгнуть с трамплина, и открыл заветную дверь.

Не-е, ну и в чём проблема? Как будто нас тут ждала расстрельная команда.