И тут меня осенила блестящая идея!..

Место встречи назначено было за городом, по сути, в чистом поле, где не имелось естественных укрытий – деревьев не росло, гор и оврагов бог не сотворил, а решил отдать эту землю под пашню колхозу. Не только нам, но и им спрятаться негде – всё на виду.

— Данилыч?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Узнай, летают ли по маршруту, рядом с этим местом, самолёты в какой-нибудь районный городишко или деревню… «Боингов» нам не надо, а задрипанный «кукурузничек» сгодился бы.

Полковник ничего не понял.

— А зачем? Десант, что ли, сбрасывать?..

— Десант пока не нужен. На первый раз достанешь у военных лётчиков фотоаппаратуру, и всё с самолёта заснимите… После анализа полученной информации будем решать дальше.

Полковник ухватил мою мысль. Лицо его засветилось от удовольствия.

— Счёт на твоё имя открою неограниченный… трать не жалей… если будет рейс, договорись, чтоб перенесли на пару часов, а в это время сами пощёлкайте с самолета… подозрений у них не возникнет.

Время встречи мы знаем… ваша задача всё точно рассчитать.

— Разрешите идти! – рявкнул он. – Всё сделаю в лучшем виде…

На дороге мою машину остановили и проверили четверо кавказцев. Затем один из них тщательно обыскал меня.

— Открой дэ–э-пломат! – приказал он, играя пистолетом. Кроме документов, там ничего не нашли.

— Проезжай! – разрешили они.

Через километр дорогу перегораживал побитый «Мерседес». Рядом с ним стояли ещё четверо – двое русских и двое кавказцев.

— Документы привёз? – задал вопрос русский, худой, невысокий парнишка с автоматом за спиной и милицейской рацией в руках. – Показывай!

Морща лоб, стал просматривать бумаги, пока двое его друзей ещё раз обыскали «Волгу». Четвёртый, наведя на меня автомат, стоял чуть в стороне. Эти личного обыска не проводили.

– … Передаются права на магазины… – перечислял он по рации, – … на колхоз….

«Бедный мой «Анчар»…» – подумал я.

— Почему не всё?!. – заорал парень.

— Сначала сына покажите! – так же заорал я. – Тогда завтра остальные подвезу, – взял инициативу в свои руки.

Над нами, чуть в стороне, покачивая крыльями, пролетел небольшой пассажирский «Л–410» и исчез за горизонтом.

Кроме меня, на него никто не обратил внимания…

— Просит сына показать, не верит, – произнёс, приблизив рацию к губам, парень.

«С кем же он переговаривается?.. Видимо, их босс здесь!..» – почему-то с уверенностью подумал я.

Минуты через три подъехал ещё один «Мерседес», на этот раз новый. Я во все глаза смотрел на него, мои ноги стали ватными, и рукой я упёрся в бампер своей «Волги».

Дверца «Мерседеса» медленно раскрылась, и с заднего сиденья спрыгнул на землю Денис. Бледный и осунувшийся, он старался держаться молодцом. Увидев меня, хотел сдержаться, но не сумел… и с криком: «Папа!» рванулся ко мне. Чьи-то руки схватили его и стали заталкивать в машину. Он вырывался от злых этих рук, просился ко мне.

Я шагнул к нему, но в грудь уперлись два автомата.

— Хоть минуту дайте поговорить с сыном, – просил я, глядя через их головы на отъезжающий «Мерседес».

— Щенок жив, чего тебе ещё надо?.. – ударил меня в солнечное сплетение один из кавказцев.

От боли перехватило дыхание и закружилась голова: «Господи! – молил я. – Дай мне силы выдержать», – а руки сами тянулись к автомату одного из чёрных.

Я отвернулся и с силой ударил кулаками по капоту, сделав две вмятины.

— Завтра с остальными бумагами здесь и в то же время, – услышал команду.

Повернув голову, увидел сигнальные огни отъезжающего автомобиля.

Через минуту остался один. В глазах стояло лицо сына, в ушах звучал его крик…

«М–м-м», – застонал я, схватившись руками за виски и качая головой. Внезапно во мне пробудилась бешеная энергия, и я бросился за руль: «Надо догнать их» – запустил движок.

Проехав с километр, остановился. Нервы стали успокаиваться, головная боль отпустила.

«Пора возвращаться, – уже хладнокровно решил я, – посмотреть, что за кадры получились, если, конечно, сумели снять…»

Снимки получились отменные… Но прежде, чем их просмотреть, успокоил жену насчёт сына.

— Жив и здоров Дениска… Веселый такой, бодрый, относятся к нему хорошо, – трепался я, – так что не беспокойся, завтра обнимешь его…

Осунувшееся лицо Татьяны немного разгладилось. Она изо всех сил старалась верить мне.