Шрифт:
После того, как исповедалась, она обрела спокойствие и даже повеселела. Мысль о предстоящей разлуке терзала меня.
— Игорь – отец ребенка! Что ещё я могу решить? Это его ребенок… Отвези, пожалуйста, домой, – попросила она.
— Может, в последний раз сходим куда-нибудь… посидим вдвоём?.. – с робкой надеждой взглянул на неё.
— Нет! – отодвинулась от меня. – Серёжа! Всё кончено, милый!.. Я гадкая женщина, – её губы опять предательски задрожали.
— Я хоть чуть–чуть нравился тебе?.. – спрятал платок в карман.
— Не то что «чуть–чуть»!.. Если бы не ребенок, – она опять заплакала. – Высади меня… Да! Игорь сказал, что ненавидит тебя… И если где-нибудь случайно встретитесь, – вы незнакомы!.. Прости? – выходя, хлопнула дверцей.
Ночью, впервые, приснился Шитов.
Он мрачно смотрел на меня и ядовито улыбался. Мне показалось, что губы его что-то шепчут… Я не испугался,.. но стало любопытно, что он пытается сказать… Перестав улыбаться, Шитов наклонился и ясно произнёс: Это ещё не всё»!..
«Ни я, ни я же тебя убил!.. Иди к Кабанченко, иди к Менлибаеву, иди к его друзьям… Я лишь посредник»!.. — пытался обьяснить медленно таявшей тени.
В феврале строители сдали комиссии дом.
«Молодец Вован. Не такой уж у парня и поганый характер», – одну за другой реализовывал квартиры. – «Вот мужикам на зарплату денежки и пошли… Надо с колхозом быстрее заканчивать и за Лас–Вегас приниматься…
А чтоб слинять от старой подъездной энкэвэдэшницы, возведу-ка я себе трёхэтажную виллу с подземным гаражом и бассейном… Денису Сергеевичу в наследство от отца останется… Нет–нет, да вспомнит папашку, – накатило лирическое настроение. – Славно было бы в конце года ещё и банчишку возвести, – мечтал я. – Кабанченко, слава Богу, успокоился на депутатстве и на пост президента не претендует», — смотрел по ящику передачи о набиравших обороты президентских выборах.
Через месяц верховное собрание законных воров за мои деньги короновало Газиза Менлибаева и поставило смотрящим в нашем городе. С этой стороны я теперь был надежно прикрыт.
Столь важное событие, разумеется, отмечали в бане.
— Что-то Гондурас меня волнует, – подошёл ко мне хмурый Заев.
— А ты не чеши его, и не будет волновать, – отмахнулся от него и через несколько дней узнал, что Семён Васильевич покончил с собой.
Завод был в шоке!
«Сколько терпел, – думал я, – а когда зарплату потихоньку стал давать и несколько договоров заключил на производство работ, сломался… нервы не выдержали… От терпения уходят по разному – кто стреляется сам, кто стреляет других».
Долго о нём не тужил – жизнь продолжалась, и сильно горевать было некогда.
12
Осенью, подбивая сельские итоги, подумал, что уток деревенские жители вырастили немного… Колхоз в этом сезоне прибыли практически не принёс, а только убытки. Какая может быть прибыль, коли беженцам нужны дома, а колхозу – инфраструктура.
«Разорюсь с этой деревней», – думал я.
Единственное, что хорошо уродилось, так это яблоки в колхозном саду. Воровать их приезжали на велосипедах со всего уезда. Трое сторожей, защищая собственность, истратили самосвал соли.
— Так что теперь среди наших садов бегает много солёных… – подвёл итог проделанной ими работы.
Новые веяния коснулись и заводских мужиков…
Нет–нет, пили по–прежнему, но за иные ценности… Трёхсотлетие русской балалайки уже не отмечали. Когда поинтересовался у Большого, в честь какого праздника он под шафе, тот ответил:
— Очень приятная дата – Чубайс в отпуск ушёл…
А одиннадцатого декабря и вовсе отмечали день бронхиальной астмы…
— Чтобы не заразиться! – уточнили они.
Новогодние гулянья совпали со сдачей «под ключ» корпуса банка. Как водится, банкет устроил в бане.
— Здорово, Заев. Как самочувствие? – поприветствовал Пашку.
— Вашими молитвами, мой господин, чувствуем себя сухо и комфортно…
Татьяна с Александром рассмеялись, мне же ответ не понравился, почувствовал в нём вызов… Ну, если не вызов, то какой-то намёк на него.
— В связи с победой Ельцина и демократов, стало модно брать еврейские фамилии, — всё не мог он успокоиться, — я во время обмена паспортов решил назваться Зайцманом… Не знаю, пойдут ли навстречу, — сделал вид, что приуныл.
— А ты поставь Кацу поллитру и попроси, чтоб усыновил! – дал ему бесплатный совет, подумав, что слишком он разболтался сегодня.
В бане гремело радио.
«Это у него цеховая привычка осталась, – поморщился от резкого звука, – надо разрешить дырявый кабинет посещать, а то на нервной почве по фазе сдвинется…»
«А теперь в эфире эстрадная программа «Встреча друзей», – сообщил диктор.
Затянули «Хаве нагилу».
— Хорошо-то как, – стал подпевать Пашка.
Плюнув, я отошёл от него.