— Не смей на меня орать, ты, наглый самодовольный индюк! — заорала в ответ Юлька.

— Что?! — взвился Вяземский. — Да, как ты смеешь!! Маленькая наглая дрянь!

— А ты — лавочник! И хам! — парировала девушка.

— Пошла вон отсюда, нахалка!! — взревел Григорий.

Он бросился к девчонке и схватил её за руку, чтобы выставить за дверь.

— Ты уволена! Сейчас же! Немедленно!!

— Не смей меня трогать!! — взвизгнула Юлька, и, извернувшись, укусила его за руку. — Отпусти сейчас же, дурак!! — из глаз её брызнули слезы.

Григорий отдернул руку, схватившись за запястье.

— Наталья! — гаркнул Вяземский.

— Гриша, Гриша, спокойно, что ты орешь! — подбежавший Казанцев пытался охладить ярость друга. — Да, успокойся ты, наконец!

Вбежала перепуганная секретарша.

— Наталья, — повторил Вяземский, — убери отсюда эту истеричку! Чтобы духу её здесь не было!! Сегодня же!! Кто вообще посмел принять на работу в мою компанию это пугало?! Да её даже на огород стыдно выставить. — Хорошо, Григорий Петрович, все будет сделано, только успокойтесь, пожалуйста! — Наташа взяла за плечи рыдающую Юльку и вывела её из кабинета.

В приемной, она схватила трубку и набрала номер Ростова.

— Валерий Владимирович, — попросила Наташа дизайнера, когда тот взял трубку, — мне срочно нужен Ефим Наумович. У меня тут Юля. По-моему, у неё истерика.

— Сейчас будем.

Через минуту, в приемную вбежали Ростов и Смолкин.

— Юленька, девочка моя, что случилось?! — бросился Ефим Наумович к рыдающей внучке. — Кто тебя обидел?

Юлька обвила руками шею деда и прижалась к нему всем телом.

— Деда, деда, это он, это…, он схватил меня, он сделал мне больно!! — захлебывалась слезами девушка.

— Что происходит, Наташа? — потребовал объяснений Ростов, прислушиваясь к крикам президента, — кто её обидел и почему так орет Вяземский?

— Ой, — затараторила Наталья, — тут такое было! Юлька ворвалась в кабинет Вяземского, словно метеор, ну, он сам потребовал компьютерщика, у него комп завис, я не успела ничего сделать…

— Понятно! Я так и думал, что все закончится скандалом.

— Наташа, — донеся из кабинета голос Григория, — Громова ко мне, немедленно! Я уволю эту дрянь к чертовой матери!

— Всё! — сокрушенно вздохнула Наташа, — теперь он её точно уволит.

Старый закройщик гладил девушку по голове и прижимал к себе, успокаивая внучку.

— Валера, — попросил старик, — можно Наташа отведет Юлю к тебе в кабинет? Я хочу поговорить с Григорием Петровичем.

— Да ради Бога! Пошли, Наталья. Забирай эту дуреху.

Когда они ушли, Смолкин тихонько постучался в кабинет президента компании.

— Войдите, — уже спокойно сказал Вяземский.

— Ефим Наумович? — удивленно протянул он, увидев входящего мастера. — Вы что-то хотели?

— Да. Здравствуйте, господа. Григорий Петрович, я хотел бы поговорить с вами…

— Ну, говорите.

— Извините меня, но я хотел бы поговорить с глазу на глаз.

— Простите, Кирилл Сергеевич, — старик обратился к вице-президенту.

— Кирилл, выйди.

Казанцев вышел без возражений. Григорий все равно все расскажет ему.

— Я вас слушаю, Ефим Наумович, присаживайтесь, пожалуйста, — Вяземский указал на кресло, стоящее у стола.

— Григорий Петрович, — начал старик, — я много лет отдал вашей компании и никогда вас ни о чем не просил, а сейчас прошу, я просто умоляю вас, не увольняйте мою Юлю.

— Вашу Юлю? — подозрительно спросил Вяземский. — Это Вы о ком? Об этой наглой девчонке, которая устроила Бог, знает, что в моем собственном кабинете?!

— Да, я говорю о ней. Это моя внучка.

— Ваша внучка?! Вы, конечно, меня простите, Ефим Наумович, но девочка дурно воспитана! При всем моем уважении к Вам, я вынужден буду уволить её! Она оскорбила меня! Более того, она меня укусила! И все из-за того, что я сделал ей замечание! Никто не имеет права позорить мою компанию! Если она работает в «QUIN STYL», то тоже является её лицом, и я не могу позволить, чтобы мои сотрудники одевались как клоуны. Это не цирк, в конце концов! Возможно, я повысил на неё голос, но это не дает ей право, так себя вести. Я её босс, а не дружок с дискотеки!

— Я понимаю Вас, Григорий Петрович, вы разгневаны. Но, я прошу вас, выслушайте меня. И быть может, тогда, Вы сможете иначе взглянуть на ситуацию и простите Юлю.

— Хорошо, говорите.

— Дело в том, что на Юлю нельзя кричать, и, тем более, грубо с ней обращаться. Она очень ранимая девочка!

— Ничего себе — ранимая! Да она у вас — совершенная дикарка, — вставил Вяземский.

— Но, я могу все объяснить, — продолжал старик, — я уверен, вы сможете все правильно понять… Десять лет назад, вы тогда в Англии учились, в мое семье произошла трагедия. Моя дочь Жанна, убила мужа и села в тюрьму. Ваш отец знает эту историю, он тогда помог найти мне для неё хорошего адвоката.