Первыми остановились и жахнули выстрелами солдаты Понятовского... Ой как жутко находиться в боевой шеренге в данный момент. Увидел пороховой дым с противоположной стороны - стой и жди: тебе прилетит, или соседу. Если повезёт, вытрешь с лица кровь, которая брызнула из того, в кого попало, и, по команде, стрельнёшь в ответ сам. И будешь надеяться, что твоя пуля не уйдёт в божий свет как в копеечку...

Обмен залпами, и дальнейшее сближение. Ещё более смертоносный шквал огня, и снова навстречу...

И в штыки!

Штыкового удара русских, если мне не изменяет память, не выдерживал никто и никогда. Наших солдат можно было уничтожать артиллерией, расстреливать из пулемётов, засыпать бомбами с воздуха... Били. Будем честными: достаточно часто били нас в сражениях. Но уж если сравнимыми силами в штыки - молитесь!

Никто не перешёл на бег, только ускорили шаг...

И ударили. Стена в стену.

Первые три шеренги с обеих сторон полегли практически полностью. Сшибка выглядела жуткой даже при наблюдении таковой издалека...

Накатывали следующие ряды как с нашей, так и с вражеской стороны.

– Пожалуй, нам пора на батарею, Вадим Фёдорович, - сказал Горемыкин, - толку от стояния здесь никакого.

– Согласен. Идёмте.

По дороге постоянно оглядывались, но разглядеть что-нибудь толком в той мясорубке не представлялось возможным.

Наши пушки продолжали палить поверх сражения, по вражескому арьергарду. Зарядов батарейцы не жалели...

А вот это любо! Из-за кургана показалась наша кавалерия: литовские уланы и какие-то драгуны (харьковские, как выяснилось позже).

Вот за что я люблю наше начальство, так это за оптимизм: хрен его знает, чем тут заруба между пехотинцами кончится, а они уже кавалерию для преследования 'разбитого и отступающего' противника присылают!

Будем надеяться, что не зря: что сабли, пики и палаши наших конников окажутся в нужное время в нужном месте. Ведь если всадники сразу атакуют расстроенную и бегущую пехоту - разгром последней обеспечен.

Помнится, читал, что во время знаменитого 'Брусиловского прорыва', наша пехота чуть не хором орала: 'Кавалерию!!!'. Но та отстаивалась в тылу и преследовать бегущих австрияков не могла. Ездовые артиллеристы садились верхом, и преследовали бегущих подданных 'двуединого монарха'. И небезуспешно. А если бы в дело вступил тогда кавкорпус графа Келлера...

То точно: 'Шашки о шёлк кокоток вытерли бы в бульварах Вены...'.

Впрочем, это дела 'Давно грядущих дней', а сегодня следует от Наполеона отмахаться.

Напрямую к батарее, естественно, не пошли. Ну его на фиг: сверзится какая граната на полпути из-за отсыревшего пороха, и получи свой дуриком прилетевший осколок от дружественного огня...

Когда мы с Горемыкиным забрались к пушкам, возле них уже приплясывал на сером жеребце штабс-ротмистр Сумского гусарского.

– Браво, господа! Командующий выражает вам своё полное удовольствие!

Да плевать сейчас на его удовольствие! Что возле флешей?

Этот вопрос хотелось задать всем, но адъютант не стал томить нас ожиданием:

– Император уже двинул на флеши Молодую Гвардию! Предпоследний свой козырь! Только продержитесь!!

– Как на главном направлении? Держатся?
– полюбопытствовал Горемыкин.

– Когда я отправлялся к вам, держались. Весьма надёжно, смею вас уверить, держались. Если только чудом сумеют сбить полки Раевского и Бороздина с укреплений... Да и Первая кирасирская выходила в атаку когда меня послали к вам.

Первая кирасирская - это серьёзно. Не позавидуешь французской пехоте, если, конечно, не будет встречной атаки французских латников. Пять полков русских кирасир, из которых два кавалергарды и конногвардейцы, искрошат своими палашами в мелкую лапшу любую пехоту, что встретится на их пути...

Со спины раздались звуки труб играющих атаку.

Мы дружно прекратили разговоры и обернулись в сторону той 'мясорубки', что имелась с фронта. Для армии с фланга, но для нас это был именно фронт.

Как можно догадаться, пехотинцы Рылеева , гренадеры и егеря Тучкова, сломали-таки наступательный порыв бойцов Понятовского, и погнали своих визави. Погнали в штыки и в приклады.

Командиры харьковцев и литовцев прочувствовали момент идеально, и наша конница тронулась с места. Пошла вправо от спин атакующих русских пехотинцев, и уже через десять минут исправно врубилась в толпу отступающих поляков.