— Это такие салочки, — шепотом сказал он.

— А вообще, можно в принципе вот так всю жизнь лежать и любоваться… этим всем. И не надо больше ничего… Еще если трогать чуть-чуть разрешат… Во-от здесь… ну и тут совсем чуть-чуть. И вот там…

— Эту песню я уже слышала, — сказала я, уворачиваясь от его пальца. — Однако практика показыва…

Но тут он залепил мне рот поцелуем. И мы лениво, но чувственно, не спеша, стали целоваться, и уже начали потихоньку возбуждаться опять, как вдруг Саша оторвался от меня и сел в кровати. Как будто что-то вспомнил.

— Что такое? — спросила я. — Пост коитус омне анимал тристи? После акта любви каждый зверь печален?

— Мне в полночь звонила Лида, — шепотом сказал Саша. — Это заведующая секретариатом нашим. Сказала, в восемь утра начальство собирает всю мою группу для срочного совещания. А потом она не удержалась и говорит: по страшному секрету могу сообщить. Поймали предателя-то! Точно говорю: поймали. Только ты меня не выдавай, это должен быть сюрприз. Так что все, говорит, Санёк, готовь лацкан для ордена! Я пытался ее еще расспросить, но она испугалась, что и так наговорила лишнего. Попрощалась и повесила трубку. Я попробовал коллегам дозвониться, но никто трубку не взял. Наверно, спали уже. Так что вот я не знаю, что и думать. Кто может быть этот предатель? И какие-то предчувствия у меня нехорошие… Может, я сам себя поймал, а? В результате блестяще проведенной операции?

— Что ты такое говоришь, Саша, окстись!

Он вдруг вскочил, включил ночник, схватил со стола листок бумаги и начал быстро что-то на нем черкать.

Я сидела на кровати и любовалась им. Как-то это очень красиво у него получалось. Порывисто.

Я еще в тот момент не поняла ничего. Как это говорили в Отмененном Времени — не врубилась, вот как. Я вообще очень люблю их жаргон запретный. А Саша тем временем закончил свое черкание, протянул мне бумагу.

— На, смотри.

— Как же ты рисуешь здорово, — откликнулась я. — Мне действительно очень понравилось. — Что это у тебя тут? Змея, проглотившая свой хвост?

— Ага. Уроборос. Символ Вечного Возвращения. Вечного повторения событий. Нет начала и конца. А есть лишь бесконечный круг перерождений.

— Это про нашу страну… Мы ходим по кругу. Не можем вырваться. Вперед не движемся. Только по кругу. Глотаем свой хвост.

— Много у этого символа значений. Но последнее — капитан госбезопасности Ганкин, поймавший самого себя.

— Ладно, не шути так… дошутишься.

— Да какие уж тут шутки.

Помолчал, потом решился.

Сказал шепотом:

— Слушай. Попытаюсь объяснить тебе кое-что. Я тут сидел, думал, сводил концы с концами и кое-что, кажется, вырисовывается. Еще и некий Кирилл, бывший психиарт, мне много чего рассказал. Знаешь, что такое вербовка под чужим флагом? Не знаешь? О, есть же счастливчики, которые этого не знают! Живут себе, бутерброды жуют, по улицам ходят! И прекрас-но себя чувствуют… без всей этой гадости. Так вот. Берет шпион за жабры бедного обывателя, шантажом берет, деньгами или еще как. Но заставляет его думать, что работать тот будет, например, на английскую разведку. И тот старается, информацию в клюве приносит. Думает — для свободолюбивых англичан. Ан нет, как раз для свободо-не-любивых русских. Но объекту же об этом знать не обязательно, правда? И если попадется, то неприятности опять же у англичан будут. Красота! Но есть еще более изощренная форма. Допустим, был товарищ С. очень большим начальником. И завербовал он одну очень крупную общественную фигуру, всемирно известную.

Я в этом месте хотела возмутиться, что-то такое сказать про тон его. Но он зажал мне рот рукой, сказал:

— Молчи, мне тоже этот разговор нелегко дается, вот и ерничаю. Итак, товарищ С. завербовал товарища Ц. Но потом стал товарищ С. уже не просто большим начальником, а самым большим. А на его место пришел товарищ, назовем его условно С.-2. Которому тоже захотелось, естественно, поскорей подняться и занять место на самом верху. Которое пока занято. Которое надо освободить. Для этого разрабатывается целый комплекс самых разных мероприятий. Но одно из самых главных — дискредитировать товарища С., безмятежно восседающего пока на своем олимпе. И есть блестящий способ это сделать. Надо от его имени — ПОД ЧУЖИМ ФЛАГОМ — дать убийственное задание агенту — той самой крупной общественной фигуре. В переносном смысле пока убийственное. Приказать ему, чтобы он пришел на намечающуюся встречу с мировыми руководителями и заявил им, например: не надо нам больше предоставлять продовольственную помощь. Почему? А потому, что наше правительство использует ее как главный рычаг для своего тоталитарного управления. Распределение еды обеспечивает покорность несчастного населения. Да вы же знаете. Точно так было и у вас, в Северной Корее, пока еда у вас не кончилась. А вот когда она совсем закончилась, когда пришлось отменять карточки, вот тут и начались перемены. Которые принесли и свободу, и сытость, и возможность заниматься творчеством. Помогите нам тоже освободиться. Потому что нет уже сил больше терпеть.

Причем самое смешное, что сказанное будет правдой. Но не менее смешно и то, что мир никогда этой правдой не воспользуется и на такое предложение не согласится. Ну как он, мир, может обречь население нашей страны — все четырнадцать миллионов — на голод? А многих даже — на голодную смерть? Мораль современного мира этого никак не позволяет. Поэтому ход будет правдоподобный, убедительный, но для власти совершенно безопасный. Лидеры мира грустно покачают головой и проигнорируют призыв академика… Так что демарш этот никакого результата не принесет, кроме одного: коллегия Комитета, она же правительство страны, взволнуется. Как это так? Да как посмел этот жалкий диссидентишка, кем он себя вообразил? И тут вдруг начальник одного из главков, который в деле у товарища С.-2, возьми и скажи: а есть сведения, что академик этот вообще-то является завербованным агентом. Как так, все завопят, почему не знаем? А не знаете вы потому, что его ведет только лично наш любимый вождь, маршал госбезопасности товарищ С. Да, это правда, признается товарищ С. Но академик мой, видимо, заболел психически, если такое вытворяет. Если нашу страну пытается голодом уморить. А заодно всю нашу власть у нас из рук выбить. Ой ли? — говорит тут въедливый начальник главка. А у нас вот есть запись. Показывает, как один наш сотрудник, выполняя, естественно, задание председателя, именно такое распоряжение и дает агенту-академику. Ну само задание, собственно, в кадр не попало по техническим причинам. Вы знаете, как у нас часто камеры ломаются. Но вот вы видите их конспиративную встречу накануне совещания с проклятыми иностранцами. Вот видите, пароль произносится секретный, одному только председателю известный. А вот ответ. Контакт установлен. Ну здесь у нас обрыв записи, извините. Но чтобы вы не сомневались, вот нам удалось изъять оперативное задание капитанишки того, которого наш председатель послал этим неблаговидным делом заниматься. Тайно, обратите внимание, послал, от всей коллегии. И тем более от руководства секретно-политического управления. Можете осведомиться у Феликса Михайловича. Он не в курсе. Вот его рапорт, кстати. А такую конспирацию развел товарищ председатель, потому что знал, что мы никогда подобного безобразия не одобрили бы: слишком рискованно. Товарищ председатель, видимо, хотел нас окончательно рассорить с остальным миром, а нашему умирающему населению объяснить: вот видите. Вот они, ваши пиндосы. Чего творят. Знайте, умирая, кого ненавидеть. Цель похвальная, но тактика — чистая авантюра. Не говоря о том, что у нас коллективное руководство, и решения о такой резкой перемене курса не могут приниматься тайно одним человеком. Сплошной волюнтаризм и авантюризм, не так ли, товарищи?

— А дальше? — спросила я — что дальше?

— А дальше можно начать осуществлять госпереворот. Клиенты созрели.

— Все это очень сложно для моей бедной головы…

— Еще раз. Иванов хочет подсидеть своего начальника Петрова. Поэтому он заставляет своего агента Сидорова устроить большую провокацию. Но под таким видом, что это начальник Петров якобы сам все и устроил. Акция под чужим флагом. Пароль выкрали как-то. Скорее всего, книгу Музиля нашли с отчеркнутыми фразами. Но уточняющий вопрос, про название, узнать не смогли… Вот это их и выдает.