Передняя дверь оказалась заперта. Я пошла к черному крыльцу. Там тоже было заперто. Я постучала, подождала. Со скотного двора медленно приплелся Оливер: увидел мою машину. Он протянул мне ключ.

— Это от задней двери. От передней не нашли.

Я поглядела: обыкновенный ключ от английского замка, которым запирали на ночь кухонную дверь.

— А где Маргарет?

— Уехала.

— Куда?

— В Новую церковь.

Девочки гонялись по двору за большим серым котом.

— К родным? Я не знала, что ей там есть у кого поселиться… и что ей может прийти в голову вернуться туда.

Оливер терпеливо объяснил:

— У нее там свой дом. Лет уже пять или шесть.

— Вот оно что. А я не знала.

— Мистер Уильям подарил.

— Я и этого не знала, Оливер, — сказала я. — Что поделаешь.

Черные губы тронула едва заметная улыбка.

— Понятно, откуда вам знать.

— Ты мне скажи, где это. Я к ней съезжу.

Он сказал:

— Она сама к вам придет.

И пошел прочь, а я с маленьким ключом в руке осталась на пустом крыльце. Шагнула было к двери, но передумала. Разревусь, и больше ничего, а при детях это не годится. Я позвала девочек, и мы поехали домой.

Через несколько дней огласили завещание: в нем не было ни слова о Маргарет.

— Джон, этого так нельзя оставить, — сказала я. — Это несправедливо.

Его лицо еще хранило зеленоватый оттенок, и у него был больной вид.

— Милая, не будь дурочкой, — сказал он. — Неужели так трудно сообразить?

— Маргарет должна на что-то жить.

— Храни нас, Боже, от благожелателей и кретинов.

— По-моему, не обязательно говорить гадости.

— Ты забыла про машину — ту, на которой Маргарет уехала?

— Не будь мелочен, Джон.

— Это ее собственная машина. Записана на ее имя.

— Ах вот что, — сказала я.

— Это одно. — Он сделал глубокий вдох. — Знаю, что ты мне на это скажешь, потому что твой образ мыслей для меня не тайна, — и все-таки порядочный человек не назовет среди главных своих наследников негритянку. Тем более если прижил с ней детей. Он не позволит себе поставить в неловкое положение своих белых родичей из-за отпрысков, зачатых под ракитовым кустом.

— Я не знала, что это тебе известно.

Он вспылил.

— Подумай раз в жизни, черт побери. Пошевели мозгами, вместо того чтобы сидеть и источать добрые чувства и женское обаяние.

— Но я действительно не знала.

— Слушай, милая, я тоже ничего не знаю, но могу сказать только одно. Он позаботился о Маргарет. Не год и не два назад, а гораздо раньше. Он оставил ей на жизнь более чем достаточно, и детям тоже. Через опекунский совет, пока они учились, или еще как-нибудь, но оставил.

— Он ничего не говорил.

— Это нетрудно устроить, при желании. — Скупая, быстрая усмешка краем рта. — К тому же на дарственную налог куда меньше, чем на наследство. Это его должно было позабавить.

Примерно через месяц Маргарет, как предсказывал Оливер, подала о себе весть.

В тот день я ходила за покупками и, свернув на нашу улицу, заметила перед домом зеленый с белым «плимут». Машина Маргарет — и номер ее, и все остальное. Я побежала на кухню, роняя по дороге свертки, надеясь, что сейчас увижу массивную седеющую голову Маргарет. Но увидела только какого-то чужого подростка лет пятнадцати, стройного и темнокожего. Я свалила пакеты на кухонный стол.

— А Маргарет не приехала?

— Нет, мэм.

— Неужели. — Я была разочарована. — Но ведь это ее машина.

— Она прислала меня.

Красивый паренек, и в лице что-то знакомое.

— Ты ей родственник?

— Ее мамаша и моя бабка были родные сестры.

— Ты на нее похож.

— Она просила вам кое-что передать.

— Отлично, — сказала я.

— Она велела сказать, что живет в Новой церкви. Это на случай, если вам когда потребуется ее найти.

— Где же именно?

Он озадаченно наморщил лоб.

— На словах объяснить трудно, но вам там всякий покажет. В общем, на задах, возле купели на реке.

Я принялась машинально разворачивать свои покупки. Две пары спортивных тапочек, отрез синей материи на гимнастический костюм. Какой у них потерянный и нелепый вид на ярко-желтом пластике стола.

— Что она еще велела?

— Велела не заходить к вам, пока не удостоверюсь, что мистера Джона нет дома.

В этом была вся Маргарет, ненавязчивая, тактичная. Маргарет, черная и язвительная. Со всеми, кроме деда. Что же он разглядел в ней такое, что скрыто от остальных?