Я вздохнул, останавливаясь у светофора. Что ж, я приехал сюда не для того, чтобы оставаться, следовательно, бояться мне нечего. Я вернусь домой, и проживание здесь, в Америке, станет для меня чем-то вроде того, о чём потом так интересно будет слушать моим детям.

Уже на середине шоссе я вспомнил, что так и не позвонил родителям, как обещал. Я звонил им ещё из аэропорта, и обещался позвонить вечером. Поймут. Я слишком устал за сегодня, чтобы думать о чем-то ещё. Кроме того, зверски хотелось есть, последний раз мне довелось перекусить ещё дома, до отправки в аэропорт.

У станции метро я зашел в супермаркет, чтобы найти что-нибудь съестное. Когда супермаркеты впервые появились у нас, я был жутко недоволен. Не знаю, почему, просто не нравились они мне, и всё тут. Несмотря на все аргументы «за», которые мне приводили все знакомые и агитационная реклама, отделаться от странного ощущения я не мог. Позже стали выдвигаться аргументы «против», но к тому времени я уже привык и особо в них не вникал.

Я медленно шел вдоль стеллажей, читая все названия подряд. Некоторые были довольны смешными, а особенно мне понравились яблоки с наклейкой: «Никакого жира!». Я даже поднапрягся и вспомнил школьный курс биологии, но яблок, содержащих жир в принципе, в своей памяти так и не нашел.

— Я могу чем-нибудь вам помочь? — раздался вежливый голосок у моего уха.

Я обернулся и увидел миловидную полненькую девушку в униформе. Она держала в руках увесистые коробки со сникерсами, которые собиралась поставить на верхнюю полку.

— Нет, спасибо. А вам помочь? — я улыбнулся, кивая на коробки.

Она засмеялась и отрицательно покачала головой.

— Нет, сэр. Если это заметят другие сотрудники, я получу выговор.

— Жаль, — я покачал головой. — Удачи вам.

— Вам тоже, сэр.

Я прошел в следующий ряд, где стояли банки с консервами, и заметил, что девушка всё ещё следит за мной. Я улыбнулся ей ещё раз и полностью переключился на выбор разноцветных банок с торговыми марками на боках. Побродив довольно приличное время среди бесконечных и ярких стеллажей, я набрал продуктов и пошел к кассе.

Стоя в очереди, я принялся разглядывать покупателей. Так было не принято, это я знал, но ничего с собой поделать не мог. Все люди, находившиеся в супермаркете, в общей своей массе представляли собой крайне разношёрстную публику, но усталость и пустота в их глазах были одинаковыми. Я даже пожалел пожилую негритянку, стоящую в очереди к соседней кассе, она держала в руках огромные корзины продуктов и безжизненно смотрела в одну точку. Теребящий её за рукав ребёнок требовал у неё шоколадку, но она не реагировала, уже выгружая продукты перед кассиршей.

— Тринадцать долларов пятьдесят семь центов.

Я отдал деньги и, получив сдачу и чек, направился к выходу.

На улице, как и ожидалось, было холодно и темно, и мне даже перехотелось уходить куда-либо от яркого и манящего супермаркета, где, как утверждала надпись над входом, мне были всегда рады. Сориентировавшись, я направился к станции метро, слившись с многолюдным потоком. Когда мы с Джулесом ехали сюда, я купил в автомате нечто вроде кредитной карты, на которую, как мне пояснил мулат, можно было время от времени класть деньги. Поездка стоила, насколько я помнил, около двух долларов, точно так же, как и в автобусе, на который ещё предстояло пересесть.

Народу в метро оказалось больше, чем когда мы ехали сюда, но некоторые места всё же пустовали. Я помнил, что мы ехали три остановки, поэтому со спокойной совестью уселся в углу возле спокойной на вид старушки, одетой крайне бедно. Она так мирно дремала, что мне тоже захотелось закрыть глаза. Я так и сделал, и отключился почти мгновенно. Впрочем, проснулся тоже. По крайней мере, мне так показалось. Когда я увидел, что двери вагона открыты, и люди выходят, меня прошиб холодный пот.

— К-какая это остановка? — спросил я, обращаясь к старушке.

Она приоткрыла один глаз и что-то пробормотала, глядя за окно.

— Что, простите?

Женщина раздраженно посмотрела на меня и демонстративно отвернулась. Я поднялся, лихорадочно пытаясь сообразить, я уже проехал свою остановку или ещё нет.

— Винслет авеню ещё далеко? — рискуя нарваться на грубость, снова спросил её я.

— Следующая…

— Спасибо…

Я подошел к двери, и, прислонившись к поручню, постарался собраться. Страшно хотелось спать, даже больше, чем есть. Вдобавок сильно разболелась голова, наверное, кретин мулат всё-таки хорошо меня задел.

— Посторонись, — я пошатнулся, ощутив крепкий удар в плечо. — Ты здесь не один, придурок.

Я резко обернулся. Позади стояло двое негров, и им явно не хватало неприятностей.

— Тише, парни. — Я говорил спокойно, но если бы не полная продуктов сумка, наверное, всё-таки не сдержался. — Места хватит всем.

— Если только ты выйдешь отсюда! — громче, чем требовалось, сказал негр. Люди в вагоне начинали обращать на нас внимание, выражая его одними только взглядами, и я ощутил смутное беспокойство.