Вот только его наезды, по какой-то роковой случайности никогда не совпадали с ассамблеями в других домах. Их же поместье вечно выпадало из списка очередности проведения оных. Дворянское общество с легкостью вычеркивало Тумановых, ввиду систематического отсутствия хозяина. Ну право, не станет же все общество подстраиваться под одного непоседу.

Всеми делами поместья занималась Анна. В ее же ведении находилась и ткацкая мануфактура. Жена Ивана, милая, добрая и тихая молодая женщина, в этих делах ничего не смыслила. А вот хозяйкой была знатной, исправно содержала дом, воспитывала двоих мальчуганов и вышколила прислугу. Ничего удивительного, иному ее никто и не учил. Поэтому все обширное хозяйство и три деревеньки с пятьюстами ревизских душ, были в ведении Анны, молодой, но весьма предприимчивой особы.

Несмотря на это, согласно существующих правил, в отсутствии мужчины Тумановы могли себе позволить только пригласить соседей на званый обед. О том чтобы кто-то из мужского пола остался на ночь не могло быть и речи, а от того не могло быть и вечерних приемов, как следствие и ассамблей…

— Анна, в последнее мое посещение усадьбы я просмотрел учетные книги, — избегая глядеть на сестру, глухо произнес князь.

— И что с того? — беззаботно улыбнулась девушка, в очередной раз вздохнув полной грудью.

Попутно ее охватило сожаление, что нельзя прямо сейчас закружиться прямо на набережной. Время еще не позднее, едва пробило десять вечера, однако людей на улицах не так чтобы и много. Так что, свидетелей такому поведению будет немного, а может и вовсе не сыщется. Но нельзя. Приличия не позволяют. Молодым особам пристало плясать и кружить только на ассамблеях или в танцевальных залах, с учителем.

— Я просмотрел все книги, Анна, — переводя взгляд на сестру, идущую с ним под руку, строго припечатал он.

— Ну и хорошо. В кои-то веки решил поинтересоваться делами. Может все же займешься хозяйством. А то ведешь себя как недоросль какой.

— Анна.

— Что Анна? Пока жив был батюшка, ты все время учился, и близко не приближаясь к хозяйству. Женился, оставив жену в отцовском доме и опять весь в учебе, только наездами и бывал. Батюшки нет уже два года, твоя учеба в университете закончилась, от службы ты освобожден, но домой не спешишь. Ведешь себя как ветрогон. Сплошные разъезды, исколесил всю губернию, карты, женщины… Да, да я знаю все о твоих похождениях. Хорошо хоть Лена в неведении. Но ведь найдется какой доброхот, обскажет. А она, видит Бог, этого не заслуживает.

— Не уводи разговор в сторону. Ты знаешь, что за утаивание доходов, можно оказаться привлеченной по суду?

— Разумеется я это знаю, — с явным сарказмом произнесла девушка. — Ведь это я с десяти лет бегала за батюшкой хвостиком, а с шестнадцати взяла на себя заботу об имении. О твоем имении, между прочим. Так что, в этих делах я разбираюсь куда лучше тебя. Погоди. А к чему ты лазил по учетным книгам? Ты проигрался, — вовсе не вопрос, а догадка, или даже озарение, ну и гневный взгляд, куда же без него.

— Что за вздор, — отмахнулся Иван.

— Вздор? Ты же сам говорил, что тебе везет в играх и тех выигрышей тебе хватает и на жизнь и на твои исследования, от того и не пользуешься доходами от имения. Вот только ты ничего не исследуешь, а эта капризная античная богиня по имени Фортуна, имеет свойство отворачиваться от своих почитателей.

— Нет. Я не проигрался. И в твои учетные книги…

— Ах вот как! Мои, значит!? — Возмущенно оборвала брата девушка. — Тебе опять напомнить чье это имение? Да мое там только то, что ты посчитаешь нужным дать в приданное.

— Господи, ну в кого ты такая уродилась? И батюшка, и матушка были спокойными и степенными, ты же подобна вьюге или взорвавшемуся пороху.

— Иван!

— Анна! Не смей перечить старшему брату.

— Вань, ну зачем ты. Такой хороший вечер. А ты.

— Аннечка, я всего лишь хотел тебя предостеречь от противозаконных действий. Пойми, нынче на престоле государь ничуть не менее жесткий, чем был Петр Великий. Да, пока еще молод, да не рубит топором бороды. Но поверь, он о себе еще заявит. Ты же начав с мелочей, можешь войти во вкус, а тогда.

— Да чего такого я делаю-то? Подумаешь, утаила часть доходов с имения и мануфактуры. Да так все делают.

— Мы не все.

— Мы лучше или хуже. Нет, ну так, чтобы знать.

— Мы Тумановы.

— Звучит. Так ведь Долгоруковы, Голицыны, Меньшиков, куда как значимые фамилии и те не гнушались. А уж о последнем, так и вовсе романы можно писать. Мы рядом с ними всего лишь мелкие замухрышки.

— Так ведь все ответили за свои деяния. И остальные ответят.

— Ага. Эдак, всю Россию матушку на каторгу нужно сослать.