А вот у женской половины изменений куда как больше. Причем, опять же выделяется в основном молодежь. На первый взгляд платья вполне себе иноземного покроя. Но стоит присмотреться, как становятся заметны отличия, от привнесения в крой и убранство русских мотивов. Оно вроде и немного, но в то же время, платья уже как бы и не иноземные, а что-то эдакое, серединка на половинку. Петр даже голову склонил набок, глядя на получившуюся у петербургских модниц красоту.

— Сударь, позвольте вас пригласить?

Петр даже замер от удивления. Ничего удивительного в том, что девушка приглашала кавалера не было. Мало того, это даже особо оговаривалось еще дедом, и согласно указа отказывать дамам возбранялось категорически. Сегодня на тот указ уже мало смотрят, и тем не менее, в том чтобы на танец пригласила девушка не было ничего сверхъестественного, вполне сложившаяся традиция.

Иное дело, что на Петра это никак не распространялось. Дело даже не в том, что он императорская особа. Просто всем было прекрасно известно, что с некоторых пор он не любит танцы. Ассамблеи старается посещать, дабы поддержать это начинание. Откат к допетровским временам, когда женщин запирали в светлицах, ему никак не был по душе. Об этом он открыто заявлял, опасаясь того, что дворянство опять вернется к своему былому затворничеству. Не правильно это. Потому как ведет к косности.

А Девица на диво хороша. Лет восемнадцати отроду, высокая, статная, русоволосая, с приятным овалом лица, большими голубыми глазами… Словом, прелестница да и только. На такую раз взглянешь, а потом не сможешь отвести взор. И такая чаровница не сыскав себе кавалера, устремилась на поиски сама?

Вот уж во что верится с трудом. Скорее уж решила произвести на императора впечатление. Ведь всем известно, что уже долгое время у него нет ни пассии, ни законной невесты. Вот только и отношение Петра к данному вопросу, то же всем известно. Но тут юноша удивился самому себе, явно заинтересовавшись возможностью принять участие в танце. И ведь дело не в том, что не прилично отказывать даме, подавая дурной пример, а просто не хочется отказывать вот ей.

Петр невольно снова прислушался к музыке. Взглянул на танцующие пары. Нет. Ни одной знакомой фигуры не улавливается. Это явно какой-то новый танец. Опять же, видно привнесение русского. Что-то подобное было, на ассамблеях его двора, еще до болезни. Эдак, развлечения ради. Но… Нет. Там были просто русские народные танцы, здесь же все по иному. Все те же четкие и выверенные фигуры и жесты, но другие.

— Простите, сударыня, не сочтите за дерзость… Не хотите ли, легкого вина?

— Вина, сударь? — Брови девушки взметнулись вверх, в явном недоумении.

— Прошу вас, бокал вина, — приблизившись так, чтобы его могла слышать только она, тихо произнес он, одновременно предлагая руку.

— Хм. Хорошо, сударь. Молодого, белого, — беря его под локоть, произнесла девушка, тоном предусматривающим объяснения со стороны кавалера.

Отходя Петр еще успел уловить опешивший вид Механошина. Было заметно, что помимо удивления выходкой, он пытается вспомнить девицу и никак не может. Последнее, что заметил император, это то, как Петр Семенович остановил одного из гостей и начал его о чем-то жарко выспрашивать.

— Видите ли сударыня, у меня и мысли не было обижать вас отказом, — когда они смогли найти некое уединение в углу залы с бокалами в руках, заговорил Петр, — Прошу понять меня правильно, но если бы это был хотя бы менуэт, то я смог бы не уронить лицо. Но как вижу за то время, когда я в последний раз занимался танцами, слишком много воды утекло.

— Извините, а вы не могли бы сначала представиться?

— Я–а?

— Нет Я. Конечно вы. Даме не пристало представляться первой.

— А. Ну да. Петр. Пер Михайлов, — вдруг вспомнив под какой фамилией выступал его дед в турецком походе, представился юноша.

Михайлов. Михайлов. Девушка попыталась выудить из памяти хоть что-то связанное с этим родом и вынуждена была капитулировать. А ведь она считалась вполне образованной, владела тремя иноземными языками, а уж с историей родов была знакома и подавно. Однако ни к одному старинному роду этот молодой человек не относился. Не подходил он и ни к одной фамилии из служилого дворянства, имеющей хоть какие-то серьезные заслуги.

Явно дворянин. Не иначе как из служивых. Ну что за дубина! Разумеется парни его возраста не имеют никаких достижений, а потому без зазрения совести бахвалятся достижениями или положением своих родителей, не забывая приплетать и родословную. Причем если из служилого дворянства, то обязательно их отцы чем-нибудь эдаким отличились на полях сражений, а потом были благополучно оттерты более значимыми по положению вельможами. А этот… Михайлов. Вот как хотите, так и понимайте.

— А могу я узнать ваше имя, прелестная незнакомка?

— И вовсе не прелестная, — тут же встопорщилась девушка, как рассерженный котенок, но увидев легкую растерянность юноши, все же произнесла, — княжна Туманова, — запнулась, и добавила, — Анна Александровна. Петр…

— Простите. Алексеевич.

— Ага. Петр Алексеевич, вы очень странный знаете ли.

— Странный?.. — Не найдясь, что еще можно сказать, он сделал небольшой глоток, ощутив терпкий аромат.

— Разумеется. Как можно не следить за последними веяниями моды, да еще и в вашем возрасте. На что я из Псковской провинции, проживаю в глухой усадьбе, но и то овладела искусством танца и в курсе всех новых веяний. Отсюда я делаю вывод, что вы из еще большей Тмутаракани. Что же ваши родители не придерживаются указов его императорского величества об образовании своих чад. Если о том прознают, то…