Я был крайне озадачен…

— Он это что, — всерьез? — спросил я.

— Герр Ункер все продумать. И его предложение есть разумно. И справедливо! — поднял вверх палец Лотар. — И для вас, и для меня. Он мне тоже оставлять шанс, и я буду следить за ваше дело…

— Но…

— Вас волнуют формальность? — Л отару и в голову не приходило, что такое предложение можно отклонить. — Ничего трудный для герр Ункер нет. От вас надо только один слово: — да! И я буду давать интервью телевидение, рассказывать, как герр Ункер приобрел зятя. Да, да! Он не делает вас наследник, но если ви остаться здесь, в нашей стране, и доказать, что ви достоин Эльза и его фирма…

Такого поворота дела я никак не ожидал. У меня голова пошла кругом. Остаться в этой стране? С перспективой стать совладельцем дома, марины, виллы, всего дела герра Ункера? То-то поразились бы там, в ауле! А ребята из ансамбля? Да узнай они об этом предложении… Захотели бы оказаться на моем месте? Я перебрал по памяти всех и никак не мог определить, кто бы из них стал мне завидовать. А вот на насмешки все горазды. Узнают — прохода мне не будет. Я, Олег, — бизнесмен?! Не приведи господи, чтобы слух об этом дошел до них…

Но, предположим, я согласился с предложением герра Ункера? Взял и остался. Кому не хочется пожить в достатке и себе в удовольствие? А здесь все так устроено, что только трудись — не так, как мы у себя в стране, а по-настоящему вкалывай, — и все блага будут доступны тебе. Не стану же я кривить душой и отрицать, что много здесь такого, что нам, увы, недоступно. Глядя на улицы, жилища, автомобили, магазины, начинаешь чувствовать свою ущемленность. Сколько еще лет потребуется, даже с нашей перестройкой, чтобы достичь такого уровня жизни… А тут вот тебе уже сегодня предлагают, бери и пользуйся…

Учителя и лекторы, помню, рассказывая о западном образе жизни, не забывали напомнить, что здесь властвует закон: все люди враги. Роман Олдингтона так и назван. Значит, надо быть очень осторожным, чтобы выжить в этом мире крокодилов… Я усмехнулся: кажется, я уже вхожу в роль.

Конечно, придется приспосабливаться к новому образу жизни, менять привычки и даже мышление. Впрочем, последнее нам предлагается уже и дома. Объявлено: новое мышление. Интересно, как себе мыслят авторы новейших идей процесс изменения мышления? В одно прекрасное утро вчерашний хирург проснется брокером или менеджером, а бабуся, шепелявя, станет повторять вполголоса вместо молитвы в жисть не слыханные слова — инфляция, приватизация?.. Мне будет куда легче перевоплощаться. Здесь, по крайней мере, цели и задачи четко определены и предметы подражания — налицо. Добро, благородство, любовь, ненависть, зло, подлость, измена… Интересно, мучили когда-нибудь моего будущего тестя эти понятия, которые затеяли теперь отчаянную драку в моей несчастной голове? И сумею я когда-нибудь выбросить их оттуда, как ненужный хлам, чтобы моими мыслями всецело владели деньги?

А как же Эльза? Ведь и она перед выбором. Выбором между жизнью без забот и тревог, когда, не задумываясь о том, где взять деньги, можно поехать в любую страну, — и жизнь, в которой что заработаешь — то и твое, и нет фантастических возможностей, тех, что дают миллионы. Отправляясь на Кавказ, она лишается не только всех благ безбедной и беззаботной жизни, дома, виллы, машины, но и отца, своей родины. Значит, ты без родины не можешь обойтись. А она должна? Значит, то, что неприемлемо для тебя, вполне подходит ей? Посмотри правде в глаза: не взваливаешь ли ты на ее хрупкие плечи груз, которого сам избегаешь? Не эгоизм ли двигает тобой? Не делаешь ли ты ее несчастной ради своего счастья?

Я схватился за голову. Что же мне делать, что делать?

Луч прожектора, скользнув по залу, заблудился на донышке фужера с виски и затрепетал, ища выход и повсюду натыкаясь на граненные хрусталики.

Герр Ункер, казалось, понимал мое состояние и не подгонял меня. Глаза его были устремлены на сцену.

А там творилось черт-те что… Парень, схватив девицу, вскидывал ее вверх ногами, так, что полы платья, скользнув вниз, оголяли бедра, потом опускал ее меж своих ног, чтоб вновь с размаху кинуть вверх. От резкого движения смокинг на спине у парня лопнул. Не прекращая «танца», под аплодисменты посетителей он ловко сбросил его с плеч. Тут затрещало по швам платье у партнерши. Парень чувственно провел рукой вдоль распоровшейся материи, и девица осталась без платья…

Посетителям было не до вилок и ножей, все глаза были устремлены на сцену, где двое, кажется, совершенно забыли, где они находятся, и стали срывать друг с друга одежду. Сорочка, брюки, нижнее белье — все полетело к черту, и вот они остались в чем мать родила… Но, кажется, на этом представление не кончилось, потому что герр Ункер и Лотар с затаенным ожиданием смотрели на сцену. Боясь встретиться с ними взглядом, я низко опустил голову и исподлобья наблюдал за свихнувшейся парой, моля судьбу, чтоб это безумие поскорее закончилось. И когда двое служащих быстро расстелили на сцене какое-то полотно, я похолодел: что еще они надумали? Потом служащие почему-то вынесли два ведра.

— Краска, — шепнул мне Лотар.

Парень, оторвав партнершу от себя, небрежно бросил ее на полотно. Она не успела приподняться, как он окатил ее с головы до ног желтой краской из ведра. Она в отместку облила его синей. Потом они в ярости сцепились и, ухватив друг друга за волосы, стали кататься, дрыгая ногами, по полотну. Наконец он встал, схватил за талию партнершу, она подпрыгнула, ноги ее скрестились у него за спиной, но вульгарные движения, от которых взревел зал, были уже не для моих глаз, и я в ужасе закрыл их.