— Кто такие? Куда направляемся? — говорить начал статный бородатый дядька. Не первый десяток лет, похоже, служит. Заслуживает уважения.

— Да вот, шли мимо, дай, думаем, заглянем. Авось, работёнка какая не пыльная подвернётся.

Гвардейцы хором захохотали.

— Иди отсюда, наёмник, не будет тут работы. Не видишь, заблокировано всё. Не войти, не выйти, — с добродушной улыбкой ответил мне бородач.

— Как это нет? — удивился я, — так коли вы тут стоите, и мне с подругой места не найдётся что ли?

— Иди, иди парень, куда шёл, — ответил мне другой гвардеец, по моложе, сжимающий алебарду, — Или вы тоже решили искать чёрных магов вместе с нами? — вновь взрыв хохота. Мы перестали быть для ребят угрозой, и теперь заскучавшие было гвардейцы развлекались как могли.

— Так как же мы пойдём? — я вопросительно изогнул бровь и развёл руками, — ни припасов, ничего нет же. И лошадок тоже. Не сподручно на голодный желудок и своих ногах путешествовать.

— Не продаст вам никто лошадок, приказом начальства, конфисковали всё. Церковники, друг, ребята такие. Нужны и всё тут, — ответил мне всё тот же бородач, — а вот провизия, хм. Авось и сможете найти что такое. Но я бы на вашем месте лучше бы дальше пошёл. Есть тут пара деревенек буквально в дне пути, — посоветовал гвардеец и принялся забивать косячок, убрав меч в ножны.

— Так это день конного перехода, а жрать ох как хочется, — меня уже несло. Общаться с этими обалдуями, мимо которых могли бы стройным маршем пройтись хоть несколько сотен чёрных рыцарей, было не сложно.

— А баба твоя, чего личико прячет? — заискивающе спросил до селе молчавший арбалетчик.

Я решил всё же перенять ответ на свои плечи и произнёс:

— Стесняется она, недавно шрам получила, жуть. Вот теперь лекаря ищем, а до селе личико своё показывать не хочет ни кому.

— Это правильно, хотя баба воин… куда уж им! Им надо дома сидеть. Детишек рожать, да стряпать у печки, — бородач похоже ударился в воспоминания о своей собственной жене, потому как в глаза появилась нежность и теплота.

— Ну, ты скажешь ещё, Клык, жена. Бабы только для одного и нужны! — захохотал молодой, и его поддержали двое дружков.

— Эх, молодёжь, — махнул рукой на соратников Клык, — Ладно идите. Вижу по лицам, что голодные как волки. На посту скажете, что Клык разрешил. А то простоите там ещё часа два, не меньше. А мы пойдём, а то застоялись уже, — бородач затянулся и гаркнул в сторону, — а ну салаги, харош лясы точить, бдить пошли!

На том и распрощались.

— Страшный шрам? — с улыбкой спросила Шарлотта, когда гвардейцы уже почти скрылись из вида.

— Ну а что? — возмутился я, — ничего лучше в голову не пришло.

— А если мы на них ещё раз наткнёмся, и ложь раскроется?

— А ты личико своё прелестное людям не показывай без надобности, и всё будет пучком.

— Пучком? — удивилась моя спутница.

— А, — махнул я рукой, — не бери в голову.

После упоминания бородатого Клыка, нас действительно пропустили в деревню почти без расспросов. Только немного посмеялись, да и только. Я уже начал приноравливаться в общение с этими солдатиками. Получалось всё убедительнее и убедительнее. Вот только деревня немного угнетала. Она была довольно большой, и дома все выглядели опрятно, а местами даже богато. Ну не удивительно, Маикран под боком. Вот только улицы были пусты. Закутанные в робы, шастали туда сюда церковники. Гвардейцы в полном обмундирование считали ворон чуть ли не на каждом углу. Какое-то оживление виднелось лишь рядом с церковью. Та выглядела величественно и походила, наверно, больше на городскую. Крест, венчающий шпиль на крыше, и вовсе, похоже, был сделан из чистого золота. Рядом со ступенями, ведущими в церковь, сидело несколько бомжей. Не знаю, как их назвать на средневековый манер. Лысый монах что-то вещал зычным голосом, а окружившая его стайка женщин охала и плакала. Дорогу нам перешёл гвардеец, тащащий за шкирку какого-то мелкого паренька. Тот яростно сопротивлялся, но освободиться от твёрдой хватки не мог. Всё здесь выглядело, словно королевство было в середине войны. Не долго думая, мы отправились к тому самому мужичку, должнику старухи из леса. Проходя мимо церкви, Шарлотта остановилась и трижды перекрестилась. В довершении сделав низкий поклон, девушка двинулась за мной, не выказывая никакой тревоги. Но я точно знал, что моя спутница взведена словно арбалет. Вот ведь а, из меня уже подобные сравнения лезут. Мимо нас с важным видом прошествовал церковник в сопровождение двух гвардейцев. Красивая роба, сделанная из красного материала — бархат? — и отливающаяся золотом. Большой золотой крест на цепочке. Лысая голова сверкает на солнце. Шарлотта пониже натянула капюшон, но церковник даже не бросил взгляд в нашу сторону. Зато гвардейцы глянули весьма удивлённо, но не посмели задерживаться на разъяснение ситуации. Пройдя по главной улице, ну по крайней мере она выглядела именно так, и повернув направо возле колодца, мы наконец достигли своей цели. Одноэтажный домик выглядел весьма печально в сравнение с остальными строениями увиденными мною в этой деревни. На участке в довесок виднелся старенький сарай и туалет. Ах да, ещё несколько рядов грядок, вот в общем-то и всё. Скрипнув калиткой, мы прошли по выложенным в дорожку доскам и постучались. Вообще, наверное, следовало сначала немного покричать у забора, дабы привлечь внимание хозяев. Но так сильно афишировать наше здесь появление мне явно не хотелось.

тук-тук…тук-тук. Ноль внимания. Наконец, когда я уже было решил долбануть по двери ногой, нам открыли. На пороге стоял боевого вида мужик, широкоплечий, с козлиной бородкой рыжеватых давно не чёсаных волос.

— Что надо? — весьма злобным голосом возвестило это чудо.

— Мы… эм… пришли по наставлению… — я был немного сломлен напором этого амбала, который был выше меня почти на пол головы, и шире в плечах чуть ли не два раза, — знахарки лесной, — слова наконец сложились в более менее пристойную форму.

— Какой ещё к чертям знахарки?

— Что случилось? От чего весьма гам? — раздался голос откуда-то из глубины дома.

— Да тут какие-то лицедеи заявились, — через плечо бросил рыжеволосый и уже начал закрывать дверь, — от знахарки, дескоть, пришли.

Где-то за спиной несговорчивого мужика началась возня и перебранки. Наконец здоровяка отодвинули в сторону, и нашему взору предстал другой мужичок, уже явно в годах, но с виду довольно крепко держащийся на ногах. Только по затронутым сединой волосам, да по усталым глазам можно было понять о его совсем не детском возрасте. Вот тут-то до меня и стало доходить, что открывший нам, был вовсе не хозяином дома. Скорее всего, сын, если судить по телосложению и кучерявым волосам. Да ему выходит, вряд ли двадцать два или двадцать три года могло исполниться.

— Простите сына моего, люди добрые, — хозяин дома опасливо оглядел улицу, — от знахарки, говорите?

— Именно, старушка поведала, что за вами к ней должок и просила приютить нас ненадолго. Мы проездом, — набравшись терпения, разъяснил я ситуацию.

Мужичок ещё раз тяжело вздохнул, будто борясь в себе с чем-то. Видно груз долга победил, потому что он, наконец, распахнул дверь по шире и посторонился, приглашая нас внутрь. На последок ещё раз, оглядев пустынную улицу он закрыл дверь на засов. Внутри всё было обставлено довольно уютно. Большая печь в углу. Огромный прямоугольный стол у окна. На него как раз раскладывала снедь хозяйка. На другом конце виднеется дверь, то ли в спальню, толи на улицу.