— Есть какие-то две дырки.

— Пока этого хватит. Потом перейдешь на шахты соседей.

— Так они мне это и позволили, — проворчал Блод, которому идея превратиться из воина в горнопромышленника совершенно не нравилась.

— Когда увидят золото, то позволят тебе и не такое, — улыбнулся я горцу и добил его простым предсказанием: — Блод, пройдет всего пара лет — и старейшины поймут, что это дело не позор, а очень выгодная штука, даже выгоднее наемничества. Они захотят перетянуть одеяло на себя, но будет поздно, потому что клан Яростного Кулака станет самым сильным в горах. Только не старайся усидеть на двух стульях сразу, а то задница треснет. В политике ты пока не стоишь и медяка, так что втайне договорись с вашим главным старейшиной и пообещай ему половину доходов.

В глазах горца мелькнула жадность, он вполне может сделать глупость, но это уже не имеет значения, а важно было лишь то, что нидарцу идея понравилась, и уже к вечеру войска нидарских наемников начали уходить от стены, развязав мне руки.

Серые скалы серой горы, а вокруг серое небо. Унылую картину чуть разбавляла снежная шапка на далеком пике, но и она под тусклым небосводом выглядела блекло. Если добавить к этому сбитое дыхание и ноющие ноги, то можно понять, что мое настроение было далеким от радужного. Идти дальше не хотелось, особенно учитывая, что в конце пути нас ждал замок демона Вихря. Местные называли его Паучьим Домом, и это тоже не вызывало энтузиазма. А ведь идти придется — не для того мы потратили столько усилий и пролили столько крови, чтобы повернуть назад из-за внезапно возникшей депрессии.

Обратный путь мы проделали в рекордные сроки и добрались до деревни клана Быстрого Кулака всего за сутки. А до этого полдня пришлось решать вопросы, которые по большому счету меня не касались. Точнее, имелось одно дело, напрямую связанное с нашим отрядом, и оно было печальным. По моему требованию нидарцы вернули тела четырех кронайцев. Я не потребовал снятой с тел брони, и вообще не стал ничего говорить, хотя в тот момент хотелось крови, по фиг чьей — хоть с этой стороны стены, хоть с другой.

Моряки нашли вечный покой на склоне горы у Стены Слез. Очень красивое место — поток горной реки на несколько мгновений принимал горизонтальное положение, протекая по крошечной долине, в которую ветер нанес немного почвы и всякого другого полезного для трех невысоких кедров.

Возможно, я смог бы восхититься этой красотой, но не сложилось — нельзя любить то, что не принесло тебе ничего, кроме неприятностей и боли.

В долгом подъеме к замку Вихря нас сопровождали «кулаки», причем среди них был один из тех, кто пару дней назад сдерживал нас на этом же подъеме. У Блода образовалось сразу столько дел, что мы попрощались с ним еще у Стены Слез.

Как ни странно, наш проводник был весел и много шутил, хотя недавно мы убивали его родичей. Эти люди так долго варились в котле постоянной мести, что, как мне кажется, разучились чувствовать настоящую ненависть — сегодня режут друг друга, а завтра идут вместе в бой и даже пируют. Для меня это дико. Враг — он всегда враг. Его можно даже простить, но другом он не станет никогда. Может, это действительно моя жизненная позиция, а может, просто мрачные думы в мрачном месте.

Когда-то к замку вела нормальная дорога, но многие столетия в горах способны уничтожить даже творения древних строителей-магов. Последние сто метров по наклонной были практически непроходимы, так что пришлось оставить всех лошадей под охраной четверых кронайцев и пятерки горцев.

То, что вся «веселуха» еще впереди, я понял, когда увидел вход в замок: на срезанной площадке одной из скал кто-то оставил большой валун и придал ему форму огромного паука. Вот как раз между хелицерами этого каменного монстра и находился вход в подземелье.

— Дохлая каракатица! — высказал общую мысль Карн.

— Ага, — едва ли не впервые согласился с ним Барсук.

По общему настроению я понял, что если мы не войдем в подземелье сразу, то не войдем никогда.

— Шип, Змей, в авангард. Барсук, со мной. Сом, Грифон, прикрываете артефакторов.

— Может, оставим мальчика здесь? — тихо сказал Урген.

— Нам нужны все глаза. Не нравится мне это место, — так же тихо ответил я и подозвал кронайца: — Карн.

— Да, — подошел моряк, настроение которого не улучшилось ни на йоту. Он по-прежнему излучал ненависть ко мне, но что-то подсказывало, что при всем этом Карн не предаст. Кронайцы вообще сильно изменились. Из тридцати человек абордажной команды в живых осталось двадцать четыре. Треть из них была ранена и чувствовала себя плохо, несмотря на старания целителя. Больше никто не надевал ярких накидок, да и вообще морячки вели себя намного тише.

— Бери пять бойцов, пойдете с нами. Здесь оставь Бодара — и пусть внимательно смотрит за тылами и нашими проводниками.

— А то я не знаю.

— Блин, Карн, прекрати ворчать. Сейчас не до того.

— Понял, — все так же мрачно ответил кронаец.

Не скажу, что в детстве боялся пауков — некоторых даже брал в руки, — но сейчас было реально страшно.

Неожиданный фортель выкинули волки — оба пепельных гиганта ни в какую не захотели идти вниз.

— Ну и демоны с вами, — зло выругался я, направляясь к каменному монументу.