Фло шумно переставляла полотна в углу и наконец вытащила на передний план большой квадрат.

— Ты же знаешь, как это сложно — найти что-нибудь новенькое, действительно новенькое, вроде «Апельсина». Все равно, что встретить лебедя на болоте. — Фло долила воды в стаканы и постучала длинными ногтями по стопке полотен, надеясь привлечь внимание Блэр: малышка Блэр должна найти эту картину сама. — Оригинальность нынче отсутствует, потому что все покупают работы только тех, кто нынче на слуху. Именно поэтому ты покупаешь предметы искусства у меня. Разве не так? Мое имя гарантирует качество товара, потому что не в пример другим дилерам, я до сих пор слежу за теми, кто наиболее удачно инвестировал в искусство свои капиталы.

Блэр выдвинула ящик с файлами.

— Дай взглянуть на твои слайды.

Фло решительно задвинула ящик, улыбнулась и снова подвела Блэр к картинам.

— Я ведь могу обратиться напрямую, — поморщилась Блэр. — Сегодня многие так делают.

— Конечно, можешь. — Фло снова выключила свет и направилась в основной зал галереи. — Уверена, Уильям знает, как проехать в «Шпалы».

Блэр плелась за ней, как наказанный ребенок.

— Но ты же разрешила мне пойти в студию Леона.

— Все потому, что я не могу выставлять вещи Леона. Слишком большие. Но ты ведь все равно заплатила мне комиссионные, верно?

— Да, но… Честно, Фло, ты говоришь об искусстве так, будто это обычный товар, вроде бобов или свинины. Я же знаю, ты занимаешься искусством не только из-за денег. Ты всегда была справедливой.

Фло пожала плечами. Выключив весь свет, она вытащила шубу Блэр из стенного шкафа.

— Быть справедливой не означает, что я не люблю деньги, — возразила она. — Очень люблю. — Она выудила из шкафа свою норку. — Но… — Ладно, последняя попытка! — Ты права. Я не все делаю ради денег.

— Видишь? — выдохнула Блэр. — Тогда почему? Фло, мы давно с тобой дружим. Почему?

— Потому что… — Фло, прищурившись, посмотрела на Блэр. Возможно, в данном случае, чтобы продать, ей потребуется кое-что сверх обычного жаргона. Она заговорила немного резче, но совсем немного, только чтобы вывести Блэр из апатии. — Я же уже говорила, — начала она. — Я делаю звезд.Я знаю одного дилера, который утверждает, что он продает «историю искусства». Некоторые дилеры даже торгуют искусством.Другие продают… впрочем, неважно, что они там продают. Но я продаю звезд.Ты вдумайся. Некоторые художники и скульпторы сегодня зарабатывают больше киноактеров, спортсменов или рок-певцов. Поэтому я сначала продвигаю художника, а уж потом искусство. Поэтому Эйдрия, эта крикливая корова, и Леон, этот сексуальный плейбой, пользуются такой популярностью и, должна добавить, очень богаты благодаря мне. Они ведут развеселую жизнь, оба обладают определенной харизмой. Именно по этой причине их приглашали в Белый дом, а меня нет. Они — звезды.А я забочусь о том, чтобы на них всегда падал свет. Ты же сама знаешь по своим музейным экспонатам: необходимо, чтобы звезды сверкали не только в глазах покупателей предметов искусства, но и в глазах общественности, чтобы они не погасли.— Фло презрительно рассмеялась. — А что это за общественность? Люди, которых даже знатоками не назовешь. Они ничего не хотят знать. И не хотят думать. У них одно желание — насладиться тем, что в данный момент модно. Им нужен глянец. Американцы все ушиблены звездами, и им глубоко наплевать, кто эта звезда — сумасшедший, убийца или мессия.

— Почему же, — возразила Блэр с некоторым раздражением, — ты создаешь звезды именно в искусстве, если так плохо думаешь о культуре, которая преклоняется перед звездами?

— Потому что я обожаю деньги! — Фло снова засмеялась и обняла Блэр за плечи. — Пошли, я из-за тебя опаздываю. Теперь тебе придется распорядиться, чтобы Уильям завез меня по пути домой. Я только пытаюсь отвлечь тебя от мыслей о «диалоге».

— Но это удачная идея, Фло. Сначала у меня на стенах, потом, когда мы добьемся хороших отзывов в прессе и поработаем над этой концепцией парочку лет, добавляя время от времени интересные работы, чтобы было о чем говорить за ужином, я передам все эти картины «новому крылу», перевезу весь «диалог» туда. Возможно, если эти полотна повисят все вместе какое-то время, они что-нибудь и скажут… — Рука Блэр остановила Фло как раз в тот момент, когда она закрывала кованую калитку у выхода. — Стой! Там былкто-то новый. В заднем зале. Около стены. Я только что вспомнила. Похоже на кучу маленьких коробочек, родившихся из одной большой коробки, что-то вроде рисованного коллажа. Нечто голое и грубо нагое. Кто это был?

— О, это не продается!— Фло почти пропела эти слова. Ну наконец-то. Я еще умею работать. Просто Блэр сегодня какая-то замедленная. — Картина моя. Я как раз собираюсь заказать для нее раму. Эту девчушку я разыскала в Хобокене. Ты же знаешь, многие из них не могут позволить себе жить даже в «Шпалах». Там теперь стало так чинно, будто это прибежище врачей, юристов и парикмахеров. — Фло позволила себе вернуться в магазин, по-кошачьи улыбаясь (будь я проклята, если снова достану эту шипучку, подумала она), и остановилась рядом с Блэр и ее «находкой». Если бы Блэр не была в такой прострации, когда пришла, она бы увидела ее сразу. Игра началась.

— Слушай, Блэр, я же сказала тебе, картина не продается. Я не думаю, что из этой девчонки получится «звезда». Мне просто нравятся ее работы, вот и все. Картина моя.

— Твоя?Надолго ли? Как «Апельсин»? — Блэр впервые за день почувствовала, что ожила. Она не отдавала себя отчета, нравится ей картина или нет. Главное, у нее вдруг появилась цель, ей бросили вызов, причем чем нелепее, тем лучше. Ее чековая книжка, как правило, побеждала, но все же ей нравилась эта игра, потому что результат был непредсказуем. Никогда нельзя быть уверенной до конца. И еще ей нравилась Фло. Она была жесткой, но честной. — Говори, сколько? Не забывай, художница из Хобокена! Мне придется повесить ее в качестве примера иностранного языка на моей стене с «диалогом»! — Она сама рассмеялась своей шутке.

«С ньюйоркцами это всегда срабатывает», — думала Фло. Кто-нибудь со Среднего Запада просто прочитал бы: «Не продается» — и двинулся дальше. Техасцы вообще были особой породой. Однажды, когда она попробовала этот трюк с женщиной из Далласа, та решительно покинула галерею и бросила через плечо:

— Прекрасно! Мои деньги возьмет картье. Они продают все, что выставлено на продажу! Но жители Нью-Йорка, да благословит их Господь, обожают получать то, что нельзя получить.

— Фло, ради всего святого, ты же сможешь ходить к нам и смотреть. Так сколько? — Глаза Блэр насмешливо блестели.