— Но об этом не должна знать ни одна живая душа, — предостерег Дэвис. — Поверьте, долго в американской тюрьме я не протяну.

— Тест ведь можно провести на любой группе инфицированных, к которой у нас есть доступ, верно? — спросила Тэйн.

— Но только при условии, что болезнь у них не успела зайти слишком далеко, — ответил Стэнтон. — После двух-трех дней не поможет уже ничто.

— Тогда я согласна, но при одном условии.

— И правильно, — съязвил Дэвис, — почему не выдвинуть условие, когда идешь на профессиональное самоубийство?

Стэнтон только устало посмотрел на Тэйн и спросил:

— И каково же это ваше условие?

После того как по городу прокатилась волна поджогов и погромов, в музее Гетти удвоили число охранников. В 2003 году багдадский музей лишился во время осады города бесценных сокровищ, и никто не хотел, чтобы подобное повторилось, если положение Лос-Анджелеса станет по-настоящему критическим. А потому теперь музей, откуда Чель и ее сподвижники не выходили уже два дня, стал одним из самых безопасных мест во всем городе.

Но Чель волновала судьба иммигрантов из числа аборигенов-майя. В выпусках новостей, которые они смотрели по телевизору, перенесенному ею из кабинета в лабораторию, сообщали, что «декабристы» и прочие сторонники теории апокалипсиса устраивали митинги, нарушая указание властей сидеть по домам. До появления ФСБ на подобных сборищах обычно обсуждали пути выживания и необходимые приготовления к «Судному дню». Теперь же, как рассказывали репортеры Си-эн-эн, введение карантина заставило митингующих сменить тематику и тональность выступлений. Отчаявшиеся люди искали козлов отпущения. А быть может, это вовсе не случайность, что как раз накануне 21 декабря именно представитель народа майя стал причиной появления в США смертельной инфекции? — вопрошали они.

В Сенчури-Сити местные майя слышали в свой адрес угрозы, а их дома изуродовали враждебными по содержанию надписями. В восточном Лос-Анджелесе некий мужчина жестоко избил своего соседа майя после перебранки относительно конца цикла Долгого отсчета времени. Пожилой гондурасец тоже стал жертвой нападения и лежал в коме. Лидеры «Братства» приняли решение, что городские аборигены нуждаются в убежище, где они могли бы чувствовать себя в безопасности. И с присущим ему христианским великодушием архиепископ согласился предоставить им такое место. Вскоре около 160 майя поселились в стенах храма Богоматери Всех Ангелов.

Но матери Чель среди них не было.

— Нам внушают, что лучше всего не покидать своих домов, чтобы не заразиться, — возразила она, когда Чель позвонила и стала уговаривать ее перебраться под защиту церкви. Работа фабрики Хааны была приостановлена, однако она отказывалась уехать из своего бунгало в западном Голливуде.

— Но там врачи на входе проверяют на ФСБ каждого вновь прибывшего, мама! Сейчас тебе не найти более безопасного места, чем храм.

— Я прожила в этом доме тридцать три года, и не было случая, чтобы меня хоть кто-то потревожил.

— Тогда сделай это хотя бы ради меня, — упрашивала Чель.

— А где будешь ты сама?

— На работе. У меня нет выбора. Я занимаюсь проектом, где крайне важен фактор времени. Но там тоже совершенно безопасно. Музей взят в кольцо надежной охраной.

— Ты будешь работать одна во всем городе, Чель. Долго тебе придется еще там пробыть?

Чель уже побывала дома и захватила с собой целый чемодан одежды. Она останется в музее ровно столько, сколько понадобится.

— Мне будет гораздо спокойнее, если ты укроешься в храме, мама.

Закончив разговор, обе женщины остались недовольны друг другом. Чель, чтобы унять эмоции, позволила себе сигарету, которую выкурила рядом с прудом в саду музея. И как раз в этот момент ее сотовый телефон сообщил, что пришло эс-эм-эс от Стэнтона. Чель и не ожидала, что текст будет длинным и эмоциональным, но он оказался совсем лаконичным: «Есть что-нибудь?»

Чель стала набирать пространный ответ, описывая трудности расшифровки, но потом одумалась. Стэнтон не нуждался в лишних деталях. У него самого забот был полон рот.

«Перевод продвигается. Место пока не определено. Будем продолжать, пока не установим». А потом чисто автоматически добавила: «Как вы там?» — и отправила сообщение, прежде чем успела понять абсурдность своего вопроса. Глупо было задавать его человеку, который занимался борьбой со смертельной болезнью. Она могла и так прекрасно себе представить, каково ему приходилось.

Но, к невероятному ее изумлению, в течение нескольких секунд пришел ответ: «Трудимся на пределе. Пожалуйста, держите меня в курсе. Берегите себя. Вы и ваши люди нужны мне здоровыми. Позвоните, если что-то нужно. Габриель».