То есть, речь шла не просто о значительной корректировке власти в столице, а о передаче ее в руки политиков, готовых выводить из города союз воровской бюрократии и этнической мафии. А это уже не игрушки. Это была серьезная заявка.

Список «Родины» возглавил депутат Мосгордумы, член фракции «Родина» боевой генерал Юрий Попов. Я хорошо знал его еще со времени Приднестровского конфликта. Тогда Юрий Юрьевич командовал дивизией в армии генерала Лебедя и отличился как умелый и бесстрашный командир в ходе операции по подавлению вылазок румыно-молдавских боевиков. В Мосгордуме Юрий Попов зарекомендовал себя как законодатель-профессионал и патриот России и родного города. Он вел бескомпромиссную борьбу с нелегальной иммиграцией и ее «крышей» во властных структурах Москвы, вызывая дикое раздражение у столичного мэра и его окружения.

Наши противники рассчитывали всю свою агитацию построить на эксплуатации популярности Лужкова. Его знаменитая кепка назойливо мелькала на телеэкране, красовалась на первых страницах столичных газет. Мэр и его заместители без устали разрезали ленточки на открытии новых объектов, выступали с щедрыми посулами, осыпали благодеяниями за казенный счет учителей, дворников, молодые семьи…

Робкие возражения других партий о том, что это незаконная агитация, использование служебного положения, подкуп избирателей — игнорировались. Такая агрессивная охота за голосами могла отбить у москвичей желание идти на выборы. Но это вполне устраивало власти, поскольку порог явки избирателей был снижен до беспрецедентных 20 процентов. Для «Родины», прими она правила игры, не было ни малейших шансов на победу. И мы дали «Единой России» «асимметричный ответ». Заключался он в ломке инерционного сценария выборов и в привлечении внимание общества к наиболее кричащим проблемам столичного мегаполиса.

Я убежден, что сегодня главный враг России — не НАТО, не международный терроризм. Главный враг наш — невиданное доселе чиновничье воровство, которое разъедает власть, отчуждает город от горожанина, отнимает у него всякую возможность влиять на обустройство своей жизни. Мы понимали, что корень всех бед в Москве — и безумной дороговизны, и отставания социальной сферы, и пробок на дорогах, и уничтожения исторического облика Москвы, и захвата целых сфер городской экономики этническими криминальными группировками — в тотальной коррумпированности московской бюрократии.

По дороговизне жизни Москва, по данным международной компании «Мегсег Human Resource Consulting», занимает первое место в списке самых дорогих городов мира, опережая Лондон, Нью-Йорк и Токио. При этом зарплаты отечественных интеллектуалов, ученых, преподавателей высших учебных заведений, творческой интеллигенции (а это те категории граждан, которые качественно отличают столицу от провинции), ничего не говоря уже об учителях и врачах — отличаются в десятки (!) раз от таких же специалистов в других столицах мира, соседствующих в рейтингах дороговизны. Но если там именно интеллектуалы и высококлассные специалисты обеспечивают львиную долю потребления и поднимают цены, то кто это делает у нас? Если зарплаты профессора едва хватает на оплату скромного жилья, то за счет чего эта дороговизна?

Задачка на сообразительность: условие: один квадратный метр жилья стоит 90 000 рублей. Зарплата профессора (в среднем) 12 000 рублей, ему нужно купить квартиру для семьи из четырех человек общей площадью, скажем, 100 кв. м. (Полагаю, что профессору можно было бы и повысить социальную норму.) Вопрос: сколько лет придется потрудиться профессору для приобретения квартиры? Нехитрый подсчет показывает, что профессору для приобретения квартиры нужно потрудиться 62,5 года.

Юрий Михайлович, это ли не издевательство над согражданами? Ну, не можете справиться с хапугами, вас окружившими, ну, подвиньтесь, дайте возможность обществу слово сказать. Не испытывайте его терпение!

В Москве сегодня порядка 700 000 очередников на получение жилья. Подсчитано, что для того, чтобы удовлетворить этот спрос, необходимо построить порядка 8,4 млн. кв. метров жилья. За период пребывания Лужкова на посту мэра было построено 30 млн. кв. метров. А количество очередников не уменьшилось. Где справедливость? Кто раскупил и занял эти квартиры?

Строительная мафия — это вообще проклятие Москвы. Строительство, по некоторым оценкам, приносит доходов 300–500 %, что сопоставимо с наркобизнесом и торговлей оружием. Неудивительно, что этот бизнес в Москве сверх-монополизирован. Чтобы получить разрешение на строительство, надо собрать около 200 справок. На это может уйти до трех лет, и не факт, что все справки будут приняты. Говорят, что существуют специальные конторы, которые за пару-тройку миллионов долларов могут собрать все справки «под ключ», с гарантией получения разрешения на ведение работ. Мадам Батурина, супруга московского мэра, по сообщению одного из зампредов Госстроя РФ, контролирует порядка 40–50 % всех строительных подрядов в Москве. И, если это не коррупция, то что тогда коррупция?

Я уже не говорю о том, что само строительство ведется очень часто без учета нужд города, в интересах коммерческих структур, для которых город — не место жизни миллионов сограждан, а всего лишь источник извлечения сверхприбылей. В городе строятся безликие многоэтажки, уродующие облик города, граждан принуждают жить в «муравейниках», цинично именуя эти дома «элитным жильем». В жилые кварталы нагло втискиваются торгово-развлекательные центры с игровыми залами и злачными местами, а это также требует привлечения новых рабочих рук (преимущественно иностранных и неквалифицированных), которые, работая на некий частный коммерческий интерес, будут требовать от города решения всех их социальных запросов.

Уплотнительная застройка раздражает горожан, становится причиной стрессовой нервных расстройств. Психиатры говорят, что это даже не экономично. Сейчас городской бюджет заработает на этом строительстве, а через пять лет придется раскошеливаться на строительство и содержание новых психиатрических лечебниц и кладбищ.

Наша позиция была проста: необходимо провести независимое исследование оптимальной заселенности московских территорий и резервов для дополнительного строительства жилья. И на этой основе ввести законодательные санитарные нормы, ограничивающие уплотнительную застройку.